Рейвен взглянула на его лицо, читая печаль в его темных глаза, страх за нее. Ей хотелось прикоснуться к нему, смягчить морщинки напряжения на его лице, убедить его, что она может справиться с тем, что он просит от нее, но ее сознание не могло принять то, что он говорил.
- Я бы выбрал смерть, если бы ты позволила мне пойти вместе с тобой. - Нежными ласковыми пальцами он отодвинул волосы с ее лица. - Ты это знаешь, Рейвен. Я мог спасти тебя только одним способом - сделать тебя одной из нас. Ты выбрала жизнь.
- Я не знала, что делала.
- А если бы знала, выбрала бы ты для меня смерть?
Ее синие глаза, такие растерянные и смущенные, такие обеспокоенные, осматривали его лицо.
- Освободи меня, Михаил. Мне не нравиться лежать здесь такой беспомощной .
Михаил прикрыл ее тело тонкой простыней.
- Твои раны очень серьезны, тебе нужна кровь, исцеление и сон. А не движение с места на место.
Ее глаза сурово посмотрели на него. Михаил нежными пальцами дотронулся до ее подбородка. Он отпустил ее, а его глаза внимательно всматривались в нее.
- Ответь мне, малышка. Зная, кто мы такие, можешь ли ты отправить меня в вечную тьму?
Она предприняла последнюю попытку освободиться из-под его контроля. Часть ее все еще не могла поверить в то, что это происходит. Часть старалась понять и быть справедливой.
- Я говорила тебе, я могу принять тебя, даже любить тебя таким, какой ты есть, Михаил. Я подразумевала это тогда. И это верно и сейчас. - Она была так слаба, что едва могла говорить. - Я знаю, что ты хороший человек, в тебе нет ничего дьявольского. Отец Хаммер сказал, что я не могу судить тебя по нашим стандартам, и я не собираюсь этого делать. Нет, я бы выбрала для тебя жизнь. Я люблю тебя.
Из- за него в ее глазах было слишком много горя, чтобы он мог почувствовать облегчение.
- Но? - Продолжил он тихо.
- Я могу принять это в тебе, Михаил, но не в себе. Я никогда не смогу пить кровь. От одной мысли об этом, мне делается плохо. - Она языком дотронулась до своих губ. - Ты можешь обратить меня обратно? Используя переливание крови, например?
Он с сожалением покачал головой.
- Тогда позволь мне умереть. Только мне. Если любишь меня, то отпусти.
Глаза Михаила потемнели, загораясь.
- Ты не понимаешь. Ты - моя жизнь. Мое сердце. Нет Михаила без Рейвен. Если ты пожелаешь погрузиться в вечную темноту, я должен буду последовать за тобой. Я никогда не знал такой боли и экстаза любви нашего народа, пока не нашел тебя. Ты воздух, которым я дышу, кровь в моих венах, моя радость, мои слезы, все мои чувства. Я бы никогда не пожелал бесплодного, пустого существования. Это было бы невозможно. Мучения, которые ты испытала за те несколько коротких часов без наших ментальных прикосновений ничто по сравнению с адом, на который ты хочешь обречь меня.
- Михаил, - прошептала она его имя с мучением, - я не Карпатка.
- Теперь да, малышка. Пожалуйста, дай себе время исцелиться, понять все это и приспособиться к этому. - Он умолял ее, его голос был тихим и убедительным.
Она закрыла глаза, сдерживая навернувшиеся слезы.
- Я хочу поспать.
Рейвен нуждалась в большем количестве крови. Передача будет более легкой, если она не будет понимать, что происходит с ней. Исцеляющий сон земли обеспечит ей спокойствие, и в любом случае, он ускорит процесс исцеления ее тела. С сочувствием, Михаил выполнил ее просьбу и отправил ее в глубокий сон.
Глава 10
Рейвен проснулась в рыданиях, обхватив Михаила руками за шею и прижимая его к себе, горячие слезы стекали на его грудь. Он защищающее притянул ее поближе к себе, удерживая так крепко, как только это было возможно без опасения раздавить ее. Она казалась такой хрупкой и легкой, словно была готова улететь от него. Михаил позволил ей выплакаться, поглаживая волосы в ласковом утешении.
Когда она начала успокаиваться, он на своем родном языке нежно и ласково прошептал ей слова утешения и надежды. В конце концов, Рейвен, измученная и утомленная, устроилась в защитном кольце его рук.
- Хоть на это и потребуется время, малышка, но дай нашим способностям шанс. Существует множество удивительных вещей, которые мы можем делать. Сосредоточься на вещах, которые бы приносили тебе радость. Изменение формы, полет с птицами, свободный бег с волками.
Зажав рот своим маленьким кулачком, она постаралась подавить звук, напоминающий нечто среднее между криком от страха и истерическим смехом. Михаил потерся подбородком об макушку ее головы.