- Я бы никогда не оставил тебя одну перед лицом всего этого. Обопрись на мою силу.
Рейвен закрыла глаза, борясь с еще одной волной истерики.
- Ты даже не понимаешь чудовищность того, что сделал. Ты забрал всю мою подлинную сущность. Не надо, Михаил! Я чувствую, как твой протест скользит в моем сознании. Что если бы ты однажды проснулся не Карпатцем, а человеком. Не способным больше свободно бегать или летать. Не обладая ни особенной силой, ни исцеляющим даром земли, не имея больше способности слышать и понимать животных. Ушло бы все, что когда-либо составляло твою сущность. А для выживания тебе пришлось бы есть мясо. - Она почувствовала его мгновенное отвращение. - Вот видишь, все эти вещи Карпатцы считают отвратительными. Я боюсь. Я смотрю в будущее и так напугана, что не способна даже думать. Я слышу вещи, чувствую вещи. Я… - Она замолчала, прежде чем сделать признание. - Разве ты не видишь, Михаил, я не могу сделать этого, даже ради тебя.
Он прошелся своими любящими пальцами по ее волосам, лаково погладил нежную кожу ее лица.
- Ты узнала все это за слишком короткое время. Твой сон был глубоким и безмятежным. - Он не стал говорить, что за время сна ей еще дважды давали кровь, что ее тело прошло через суровые изменения, освобождаясь от находящихся в человеческом теле токсинов. Он понимал, что она должна не спеша постигать определенные аспекты их образа жизни. - Ты желаешь отправить нас на вечный покой?
Ее кулачок ударил его в грудь.
- Не нас, Михаил, а меня!
- Сейчас не существует ни тебя, ни меня. Есть только мы.
Она сделала глубокий успокаивающий вдох.
- Я даже не знаю что или кто я теперь.
- Ты Рейвен, самая красивая, самая храбрая женщина, какую я когда-либо знал. - Искренне сказал он, поглаживая ее длинные шелковистые волосы.
Ее тело было напряжено, почти неподвижно от желания опровергнуть его спокойную констатацию фактов.
- А я смогу существовать, не потребляя кровь? На соке и зерновых?
Его руки нашли ее, переплетя их пальцы.
- Как бы мне хотелось, чтобы для тебя это было возможно, но нет. Ты должна будешь пить кровь, чтобы жить.
Она издала звук, незначительный отказ, оттолкнувшись от него и уходя в себя. Это было слишком надуманным, слишком пугающим, чтобы воспринимать всерьез. Ей хотелось верить, что это был всего лишь ночной кошмар.
Михаил сел, позволив ей отодвинуться так, чтобы он смог приподнять простыню с ее изящного тела. Ее сознание отказывалось воспринимать любые объяснения, не желая иметь дело с той информацией, которую он давал ей. Стремясь отвлечь ее, он наклонился, чтобы осмотреть ее живот, его пальцы собственническим легли на него, нежно прикасаясь к каждому белому шраму.
- Твои раны почти исцелились.
Она приподнялась, пораженная.
- Это невозможно.
Он поднял свои руки, чтобы показать ей длинные белые шрамы. Ее глаза недоверчиво распахнулись. Глаза же Михаила потемнели и загорелись огнем, опалив ее обнаженную грудь теплом. Маленькие зубки Рейвен прикусили нижнюю губу, и она покраснела всем телом. Вцепившись в простыню, она натянула ее на себя.
Его белоснежные зубы блеснули в хищной улыбке, - чисто мужской насмешке. Он наклонился ближе, так что его рот скользил по ее уху, когда он заговорил. Его теплое дыхание манило и соблазняло.
- Я целовал каждый дюйм твоего тела. Я побывал в каждом укромном уголке твоего сознания. - Его зубы скользнули по мочке уха, от чего по ее спине пробежали мурашки. - Хотя, должен признаться, румянец тебе идет.
Рейвен обнаружила, что сидит, затаив дыхание, а глубоко внутри нее свернулось тепло. А затем она прижалась своим лбом к твердым мускулам его груди, чтобы он не смог увидеть ответную вспышку в ее глазах.
- Михаил, - предупредила она, - у тебя не получится изменить то, что я чувствую, соблазняя меня. Я знаю, что не смогу справиться с этим.
- Я слышу твои мысли, малышка. Ты закрыла свое сознание для всех возможностей. - Сказанные шепотом слова представляли собой прекраснейший соблазн. - Я дам тебе все, что ты ни пожелаешь. Я больше не смогу вынести твоего несчастного вида. - Его рука прошлась вверх по груди, остановившись прямо под ее подбородком, зависнув прямо над его сердцем.
У нее в животе все сжалось, когда она догадалась об его намерениях. Сладкий запах горячей крови смешался с его диким, мужским запахом. И прежде чем Рейвен смогла остановить его, прежде чем смогла издать возглас протеста, его кровь свободно потекла вниз по груди. Инстинктивно она прижала обе ладони поверх раны, надавливая.
С дикими от страха глазами, Рейвен неистово выкрикнула.