Михаил ласкал ее волосы, позволяя его всепоглощающей любви растекаться и окружать ее. Он чувствовал, насколько недолговечным был этот момент, и не доверял словам. Его сознание было теплым, безопасным раем любви, и он охотно разделял его.
Испытанное наслаждение надолго выбило их из реальности. Рейвен могла только упиваться мощной реакцией своего тела. Каждая крошечная клеточка была полна жизни и кричала от удовольствия. Казалось невозможным, что она могла испытать такой экстаз.
Она медленно пошевелила рукой, отодвигая свои волосы в сторону. Это небольшое движение заставило ее мускулы сжаться вокруг него. Вокруг Михаила. Кем же был этот человек, с такой легкостью захвативший ее жизнь и овладевший ее телом? Рейвен подняла голову и изучила его лицо. Такое мужественное. Такое мрачное и загадочное. Его глаза хранили так много секретов, его рот был таким чувственным, что у нее перехватывало дыхание.
- Скажи, что я сделала, Михаил.
Его глаза стали бездонными, настороженными.
- Ты отдала свою жизнь под мою заботу. И смею тебя заверить, малышка, что в моих руках ты в безопасности.
Кончиком языка она прикоснулась к своим внезапно увлажнившимся губам. Ее сердце тревожно заколотилось от значительности своего решения. Она все еще ощущала его вкус в своем рту, его запах на своем теле, его семя, стекающее по ее ногам, и они все еще были соединены воедино, ее тело сжалось чувственно, огненно вокруг него.
- Каков я на вкус? - Его голос был низким, притягательным. Его шепот напротив ее кожи подобен прикосновению пальцев. Прикосновению фантазии.
Она крепко зажмурила свои глаза, подобно ребенку не желающему признавать что-либо.
- Михаил. - Ее тело задрожало, сжавшись от звуков его голоса, от эротического вопроса, заданного им.
Он высвободился из-под нее, меняя свою хватку таким образом, что мог покачивать ее в своих объятиях, скользя назад в пенящийся бассейн.
- Скажи мне, Рейвен. - Он поцеловал ее горло крошечными маленькими поцелуями, каждый из которых был таким же крепким, как и вино.
Ее руки обвились вокруг его шеи, а пальцы нашли густую гриву его волос.
- У тебя вкус как у леса, дикий и неприрученный, и такой эротичный, что сводит меня с ума. - Признание вырвалось у нее как при исповеди в серьезных грехах.
Пузырьки пенились и лопались на ее чувствительной коже, на их самых интимных местах. Михаил откинулся, принимая на себя их вес, надежно усадив ее на своих коленях. Ее округлые ягодицы ласкали его кожу, посылая сладостный огонь проноситься через их кровь.
- Ты же на вкус как сладкая огненная специя, захватывающая и такая чувственная. - Его зубы прошлись по задней части ее шеи, послав дрожь восторга вниз по спине.
Рейвен спокойно лежала в его руках, ее сознание отступило под воздействием того, что она сделала. Ей всегда будет недостаточно Михаила. Существующая между ними дикость, казалось, никогда не будет удовлетворена. Рейвен была неспособна соединить все это воедино, ее мозги просто отказывались признавать то, чем она возможно стала. Она не представляла, что он имел в виду, говоря «питаться». Кроме собственных наблюдений, у нее были только сведения, которыми с ней поделился Михаил. Включало ли это секс? Он сказал «нет», но она не могла представить, как можно было брать кровь умышленно. Рейвен крепко зажмурилась. Она не сможет сделать это с кем-нибудь еще. Она не сможет брать кровь от человека.
Михаил прижал ее голову к себе, его пальцы успокаивающе погладили ее по волосам. Он что-то тихо пробормотал, его голос стал низким и притягательным. Ей требовалось время, чтобы приспособиться к своей карпатской крови, к силе своих эмоций и насущным потребностям. Она охотно приняла участие в связывающем ритуале. Она произвела обмен кровью без его молчаливого давления. Они были безвозвратно связаны, и у нее не было никакой причины испытывать никчемные человеческие угрызения совести и бояться будущего. Требовалось время, чтобы позволить своему сознанию медленно принять эту новую действительность.