Глава 11
Михаил отсутствовал в течение двух долгих часов. За это время Рейвен прошлась по дому, знакомясь с комнатами. Она любила одиночество и была рада предоставленному времени, пытаясь во всем разобраться. Но как бы сильно она не старалась, она так и не смогла понять, чем в действительности стала. Только Михаил помогал ей оставаться в здравом уме. Он постоянно присутствовал в ее сознании, занимая ее мысли, избавляясь от всего лишнего, пока там не остался только он.
Его кровь текла в ее венах, его запах ощущался на ее коже, его метка присутствовала на ее горле и груди. Ощущение его обладания было в каждом шаге, в каждом движении ее тела. Рейвен плотнее закуталась в его рубашку. Она знала, что он жив и здоров, поскольку часто дотрагивался до ее сознания, посылая теплое утешение. Она обнаружила, что радостно приветствует его легкое прикосновение, страстно желает его; осознала, что он разделяет ту же самую глубокую потребность слиться с ней.
Вздохнув, она завернулась в длинный теплый плащ с капюшоном. Стены дома внезапно начали давить на нее, словно он превратился в тюрьму. Длинная крытая веранда манила к себе, а ночь, казалось, звала ее по имени. Рейвен взялась за дверную ручку, повернула ее. И сразу же ночной воздух промчался по ней, охлаждая и наполняя интригующими ароматами. Она вышла на веранду, прислонилась к высокой колонне и сделала глубокий вдох, втягивая ночь в свои легкие. Она смогла почувствовать притяжение, зов. И не раздумывая, спустилась с веранды и пошла по тропинке.
Ночь шептала и пела, маня ее глубоко в лес. В небе тихо прошелестела сова, из укрытия осторожно вышли три лани и опустили свои бархатные мордочки в холодную реку. Рейвен ощутила их радость от жизни, их принятие своей ежедневной борьбы не на жизнь, а на смерть. Она могла слышать как в деревьях подобно отливам и приливам гудит сок. Ее обнаженные ступни, казалось, сами находили мягкую землю, избегая веточек, колючек и острых камней. Стремительное движение воды, звук ветра - само биение земли взывало к ней.
Завороженная, Рейвен бесцельно бродила, кутаясь в длинный черный плащ Михаила, волосы спадали по ее спине до самых бедер густым каскадом иссиня-черного шелка. Она казалась неземной, в лунном свете ее бледная кожа выглядела почти прозрачной, ее большие глаза были такими темно-синими, что казались фиолетовыми. Изредка расходящийся плащ открывал интригующее мерцание ее обнаженной стройной ноги.
Что- то прокатилось по ее сознанию, тревожа безмятежную красоту ночи. Печаль. Слезы. Рейвен остановилась, часто заморгав, стараясь определить свое местоположение, поскольку бродила так, словно находилась в прекрасном сне. Она повернулась в направлении сильных эмоций, и ноги сами понесли ее вперед. Ее разум автоматически обрабатывал информацию.
Мужчина. Около двадцати лет. Его неподдельное горе было слишком глубоким. В нем был гнев на отца, смущение и вина за то, что он приехал слишком поздно. Что-то глубоко в Рейвен откликнулось на его всепоглощающую потребность. Юноша сидел, съежившись у широкого ствола дерева почти у самой границы леса. Его колени были подняты, а лицо закрыто руками.
Приблизившись, Рейвен тихим звуком выдала свое присутствие. Парень поднял залитое слезами лицо, и его глаза расширились от шока, когда он увидел ее. Он попытался было вскочить на ноги, но Рейвен остановила его.
- Пожалуйста, не вставайте, - тихо проговорила она, ее голос был таким же тихим, как и сама ночь. - Я не хотела вас беспокоить. Просто не могла уснуть, вот и вышла прогуляться. Вы предпочитаете, чтобы я ушла?
Руди Романов обнаружил, что с благоговением уставился на видение, которое, казалось, появилось прямо из тумана. Она была не похожа ни на кого ранее виденного им, так же покрытая тайной, как и окружающий их темный лес. Слова застряли в его горле. Неужто причиной ее появления стало его горе? Он чуть было не поверил в те смехотворные суеверные истории, которые его отец рассказывал ему. Истории о вампирах и женщинах из темноты - сиренах, заманивающих мужчин к гибели.
Парень смотрел на нее, словно она была привидением.
- Мне так жаль, - тихо пробормотала она и повернулась, чтобы покинуть его.
- Нет! Не уходите. - Его английский звучал с сильным акцентом. - Выйдите из тумана на минутку, а то вы выглядите такой нереальной.
Зная о том, что под плащом она почти не одета, Рейвен плотнее запахнула его вокруг себя.
- С вами все в порядке? Я могу кого-нибудь позвать к вам? Возможно, священника? Или вашу семью?
- Никого нет, больше никого нет. Меня зовут Руди Романов. И вы, должно быть, слышали новости о моих родителях.