Михаил молчаливо скользнул на тяжелые ветви над головой Рейвен. Она как раз отодвигала с лица волосы в своей невероятно сексуальной и очень женственной манере. Он смог почувствовать ее сочувствие, ее потребность успокоить. Он также смог ощутить, насколько замерзшей и изнуренной она была. Человек же, что не вызывало никаких сомнений, был убит горем. Но Михаил смог почувствовать запах его восторга, смог услышать биение его сердца, движение его крови. Он смог с легкостью прочитать мысли парня, которые были отнюдь не невинны.
Взбешенный, больше от страха за нее, Михаил поднялся в воздух, а затем опустился на землю на расстоянии примерно ярда, невидимый для их глаз. После чего направился к ним - высокая, властная фигура появилась из ночи, из-за деревьев. Он навис над ними, грозный, внушительный, его резко-очерченное лицо было суровым и беспощадным. Черные глаза светились чем-то темным и смертельным. Отраженный лунный свет придал его пристальному немигающему взгляду угрожающе-красное мерцание, даже какую-то дикость.
Испугавшись, Руди вскочил на ноги, готовясь схватить свою загадочную леди с неясной идеей защитить ее. И хотя Михаил находился на несколько футов дальше от Рейвен, чем Руди, он с невероятной скоростью передвинулся вперед, и его рука первой дотянулась до нее. Схватив ее за хрупкое запястье, он дернул Рейвен на себя, прижимая спиной к себе.
- Добрый вечер, мистер Романов, - вежливо проговорил Михаил, тон его голоса был низким и шелковистым, но от него и Руди, и Рейвен задрожали. - Возможно, вы будете так любезны сказать мне, чем вы занимаетесь в это время ночи, встречаясь в этих лесах наедине с моей женщиной. - Как только он произнес последнее слово, откуда-то поблизости зловеще завыл волк, чей долгий протяжный вой предупреждением отразился в ночном ветерке.
Рейвен пошевелилась, но хватка Михаила грозила сломать ее кости.
- Помолчи, малышка. Если хочешь, чтобы этот человек увидел рассвет, тебе следует повиноваться мне. Он сын Ганса Романова. У него на уме находится то, что было вложено его отцом давным-давно .
Она заметно побледнела.
- Михаил, его родители…
- Я на волоске от потери контроля. Не испытывай мое терпение!
- Мистер Дубрински. - Теперь-то Руди узнал его, влиятельную фигуру в своей родной деревне, безжалостного врага и ценного друга. Голос Михаила казался спокойным, даже безмятежным, и, тем не менее, он выглядел способным на убийство. - Мы ничего такого не планировали. Я пришел сюда, потому что… - Его голос умолк. Он мог поклясться, что уловил мелькание волков, прячущихся среди деревьев, чьи глаза мерцали с той же самой дикостью, как и у охотника перед ним. Один взгляд на его безжалостное лицо, и Руди растерял всю свою гордость. - Я предавался горю, когда она, прогуливаясь, услышала меня.
Волки молчаливой тенью подобрались поближе. Михаил ощущал их рвение, крик жажды крови. Оно нахлынуло на него и смешалось с черной ревностью. Стая шептала и взывала к нему, как к своему брату. Чудовище в нем подняло свою голову, требуя свободы. Человеческий парень заявлял о своей невиновности, но также легко можно было прочитать желание в его теле, вдохнуть запах сексуального возбуждения. Для Михаила ничего не стоило прочитать в сыне следы болезни, помещенные туда его отцом.
Темный пристальный взгляд Михаила прошелся по небольшой фигурке Рейвен. От ее вида у него чуть не остановилось сердце и не перехватило дыхание. Она никогда не смотрела вглубь человека - она не приучила себя делать это. Глубоко внутри нее Михаил прочитал сострадание, печаль, изнуренность и что-то еще. Он ранил ее. Это было в глубинах ее огромных глаз. Там также находился неподдельный страх. Она знала, что волки неподалеку, она слышала их голоса, требующие от него защитить свою пару. Для нее стало настоящим ударом понять, насколько восприимчив он был к их примитивной логике, насколько в нем больше животного начала. Незамедлительно его рука обвилась вокруг нее, притягивая к своему плечу, поближе к своему теплу. Он послал молчаливую команду волкам, чувствуя их сопротивление, их нежелание повиноваться. Они могли чувствовать его антипатию к человеку, его собственную жажду крови, его потребность стереть врага, который может представлять угрозу для его пары.
- Я слышал о вашей потере, - выдавил из себя Михаил, его рука обвилась вокруг Рейвен в защитном жесте. - Ваша мать была замечательной женщиной. Ее смерть - ужасная потеря для нашего общества. Ваш отец и я расходились во взглядах, но я бы не пожелал такой смерти ни одному человеку.