— Нет, я знаю про тебя все!
— Нет.
— Мне плевать на все, чего ты мне еще не рассказывал!
— Ты не примешь меня, если узнаешь. — Микаэль замотал головой.
— Я приму тебя любым! — Смахнув слезы, Майя протянула к нему руки.
— Я убил свою мать. — Медленно и четко произнес он, заставив девушку потрясенно замолчать. — Да, я растерзал ее тело и напился до одури ее крови, Майя. Да, я такой, это был я. Знаешь, как я ее любил? Как безумный! Как только сын может любить мать. Но это не помешало мне лишить ее жизни! — Микаэль отступил на пару ступеней вниз и смахнул слезу. — Она искала меня после смерти отца, чтобы сказать, что я нужен своему народу! А я. Ее. Убил. — Он отшатнулся назад, едва не потеряв равновесие. Спустился с лестницы. — Она кричала, Майя! Она так кричала, просила… Она просила о пощаде, а я уже не мог остановиться! Ее голос звучит в моей голове почти каждый день. Ее перепуганный взгляд стоит у меня перед глазами почти каждую минуту моего бесполезного существования!
Микке зажмурился, затем открыл глаза и посмотрел на нее:
— Я никогда не прощу себе, Майя. Никогда не прощу, и мне не искупить этот грех. Единственное, что я еще могу сделать, это дать тебе возможность прожить долгую жизнь. Без меня.
— Ты можешь принять кровь Кайи и стать человеком. — Тихо проронила Майя.
— Но я не хочу. — Он мотнул головой. — Вот такой вот я. Не хочу!
— Микке… — Майя не верила своим ушам.
— Забудь обо мне. — Надломленно произнес вампир. — Ты жива, а я нет. Ты умрешь, а я все еще буду топтать землю. Нам не по пути.
— Почему ты так поступаешь?
— Потому, что мне плевать. — Усмехнулся он. — Я не люблю тебя, и мне просто плевать, поняла?
— Я не верю.
— Я приехал сюда не из-за тебя. Ты знаешь, из-за кого. Лучше тебе принять это, Майя. — Микаэль развернулся и накинул капюшон.
— Я не верю! — Прокричала она, глядя, как он удаляется по дороге. — Не верю!
Ее сердце разрывалось от боли.
Майя навалилась на дверь и рыдала так, что у нее заболело в груди. Земля словно горела под ней, а воздух был ледяным и обжигал все внутренности. Она ощущала себя такой жалкой, что не знала, как войти в дом и посмотреть в глаза всем этим людям. Наверное, они слышали ее крики и видели в окно, как они с Микке ругались.
А тот поцелуй… Майя действительно поверила в то, что он что-то значил для Микаэля. Как она могла быть такой идиоткой? Это был минутный порыв, он про него и не вспомнит. Майя была для него всего лишь дурочкой, которая, как преданная собачонка, бегала по пятам, признаваясь в чувствах, и теша его самолюбие.
Она закрыла лицо руками, вспоминая все их разговоры, шутки, прикосновения.
Микаэль воспринимал их общение лишь как веселую игру. Он так умело влюбил ее в себя, а потом вышвырнул из своей жизни…
А, может, она вообще все сама себе придумала? И ей просто показалось, что Микке отвечает ей взаимностью? А теперь он растоптал ее сердце и ушел. Ему действительно плевать, Майя была лишь эпизодом в его жизни. Наивной девчонкой, у которой он украл ее первый настоящий поцелуй, воспользовавшись тем, что она была от него без ума.
Майя во всем была виновата сама.
Она выдохнула и стерла слезы с лица. Нужно быть сильной. Такого с ней больше не повторится.
— Что случилось? — Спросила Сара, когда Майя вернулась в дом. — Ты в порядке?
Она кивнула, взяла полотенца и поднялась наверх. Хассе поплелся следом.
— Вода не горячая? Проверь. — Спросила Майя прежде, чем оставить отца одного в ванной.
Хассе выглядел паршиво. Так, будто не пару часов провел в земле, а несколько лет. На нем лица не было.
— Я слышал, как вы кричали. — Тихо произнес он. — Микке ушел?
Она сжала губы. Сил разговаривать не было. При упоминании его имени становилось только больнее. Нужно было забыть его, вырвать из своей памяти и из сердца. Навсегда.
— Понятно. — Он взял из ее рук полотенца. — Я хотел сказать… — Отец поднял на нее виноватый взгляд. — Я не предавал тебя и твою маму. Мы вместе планировали и осуществляли побег из города. Когда стало понятно, что Тени нашли нас, она предложила сказать им, что мы не заодно, что я преследовал вас, чтобы вернуть домой. Твоя мама пожертвовала собой, чтобы спасти нас, Майя. Чтобы ты не осталась одна…
Это было уже слишком. Слишком больно.
— Поговорим утром, пап. — Выдавила улыбку Майя.
Развернулась и ушла.
Никто из ребят не стал мучить ее расспросами. На диване кто-то заботливо расстелил ей постель, и Майя свернулась калачиком и накрылась одеялом с головой. В этом домике, в котором ее никто не мог видеть, она снова дала волю слезам.