— Хорошо. — Ответила Майя, про себя отметив, что отец не смотрит на нее. Он всегда так делает, когда пытается что-то утаить. — Хорошо, пап.
Хассе отпустил ее руку, и Майя потерла запястье. Но он, кажется, даже не заметил, что причинил ей боль. Отец выглядел смятенным и задумчивым, он будто никак не мог собраться с мыслями.
— Как погуляла? — Спросил, оглядывая гостиную.
— Хорошо. — Ответила она. — Мы посидели в баре у Хьюго, помогли с уборкой, затем он отвез нас с Биби домой.
— Отлично. — Он взял со столика свой мобильный и что-то проверил. — Ты голодна?
— А ты что-то приготовил?
— Я не… я… — Хассе почесал затылок. — Нет.
— Я приготовлю. — Улыбнулась Майя.
Отец был очень заботливым и внимательным, но иногда, как и положено ученым, слишком углублялся в свои научные эксперименты и оттого терялся в реальности. В такие моменты он становился рассеянным, неуклюжим и больше походил на ребенка, чем на мужчину.
— Посмотри пока телевизор, отдохни.
— Да. — Пробормотал Хассе, бросив взгляд на телефон.
Через полчаса они ужинали в гнетущей тишине. Отец думал о чем-то своем, и Майя решила не беспокоить его вопросами: вдруг он так увлечен очередным исследованием, что пустая болтовня может сбить его с мысли? Вдруг он в очередной раз что-то высчитывает и прикидывает в уме? Что, если ее отец находится на пороге создания уникального лекарства, которому суждено спасти тысячи жизней?
— Господи! — Воскликнул Хассе от неожиданности, когда кот спрыгнул с подоконника, задев хвостом стопку газет.
Он отодвинул стул и положил ладонь на грудь, пытаясь отдышаться. Майя заметила капли пота, выступившие у него на лбу. Неужели, Готтфрид мог так напугать отца внезапным прыжком?
— Я соберу. — Тихо сказала она. Поднялась из-за стола и принялась собирать газеты.
Хассе тяжело вздохнул и спрятал лицо в ладонях. Отдышавшись, он выпрямился и натянул на лицо беззаботное выражение лица, но Майю было не провести: тревожность, которой был охвачен ее отец, буквально трещала электричеством в воздухе.
— Чаю? — Спросила она.
— Что? — Он поднял на нее задумчивый взгляд.
«Все ясно. Происходит что-то очень плохое».
— Налью тебе чай.
— А. Хорошо. — Несколько раз кивнул доктор.
Поставив чайник, Майя включила телевизор и сделала громче. В новостях говорили о происшествии в клинике, но не называли, что конкретно произошло, и сколько пострадавших. «По данным, полученным от полиции, — с серьезным видом сообщила ведущая, — основной версией в расследовании стало действие неизвестной секты, осуществляющей ритуальные убийства в Гримдале».
— Выключи. — Попросил Хассе.
Майя вопросительно посмотрела на него.
— Выключи, я прошу! — Сорвался он.
Она не стала дожидаться, когда отец окончательно выйдет из себя, и нажала на кнопку. Экран телевизора погас.
— Ты из-за этого такой взвинченный? — Осторожно поинтересовалась Майя. — Из-за того, что случилось в клинике?
— Взвинченный? — Хассе попытался изобразить удивление, но дочь ни капли ему не поверила. — Со мной все в порядке.
— Настолько в порядке, что ты держишь вилку не тем концом и двадцать минут не знаешь, с какой стороны подступиться к курице?
Хассе опустил взгляд на свои руки. Он отложил вилку, затем собрался сказать что-то, не передумал и затих.
— Это как-то связано с нами, папа? — Спросила Майя, опускаясь на стул рядом с ним. — Что происходит?
— Я не знаю. — Шумно выдохнул доктор и пристально посмотрел на дочь.
— Что произошло в клинике?
Он попытался сглотнуть, но в горле пересохло.
— Кто-то убивает таких, как мы. — Почти шепотом ответил Хассе. — Пока это все, что я знаю точно.
— Кто-то из людей узнал о нас?
— Нет. Убийца обладает силами. — Он сжал кулаки. — Трое погибших — Тени.
— Их у нас не любят.
— Убийства действительно ритуальные.
— Но… — Она едва не потеряла дар речи.
— Знаю. — Кивнул Хассе. — Поэтому думаю, тут замешаны чужаки.
В следующую секунду раздался звонок в дверь.
— Сиди здесь. — Строго приказал он ей.
Майя кивнула.
Хассе направился в прихожую, еще через мгновение заскрежетал замок, и раздались голоса. Девушка на цыпочках прокралась в коридор.
— Вы не ответили на звонок. — Прозвенел холодный металлический голос.
— Я был занят.
— Совет ждет отчета.
— Давайте, выйдем на улицу. — Примирительно сказал Хаберг. — Сведения, которые я собираюсь сообщить, не предназначены для ушей моего ребенка.