— Я съела больше, чем положено.
— Мы не были в пути и не так голодны, — сказал лорд Роджер. Он ел мало, но выпил уже третью чашку чая. — Тори, я не хочу, чтобы ты думала, что твое присутствие портит мою карьеру. Наоборот. Помни, многие в Британии одобряют магию. Люди в районе, который я представляю, подумают обо мне лучше, раз я принял свояченицу с магией.
— Многие думают, что аристократы безумны, раз отказались от магии, — добавила Сара. — Я думала об этом много после того, как о твоей магии узнали. Я согласна. Магия полезна. Глупо не принимать ее.
— Думаю, парламенту пригодился адвокат для магии из аристократии, — сказал серьезно Роджер. — Благодаря моему дяде, я независим финансово, так что могу справиться с недовольством других аристократов, — он взял с тарелки имбирное печенье. — Магию среди нашего вида многие скрывают. Вряд ли Мансфилды — единственная семья.
Тори выглядела невинно.
— Не все Мансфилды. Я — черная овца. Почти подменыш. И я отличаюсь от всех.
— Роджер знает о моих скромных способностях, так что не зови себя подменышем, — Сара задумчиво ела пирожное с глазурью. — Когда ты раскрыла свою магию, мы с ним долго говорили, — она сжала чашку крепче. — Честность важна для нашего брака.
Если бы лорд Роджер бросил Сару, его никто не винил бы. Многие сказали бы, что он поступил правильно.
— Я рада, что вы решили сыграть свадьбу, несмотря на мои способности, — тихо сказала Тори. — Я постараюсь не опозорить вас.
— Я — политик. Меня сложно опозорить, — глаза Роджера блестели. — Может, ты даже поможешь моей карьере.
— Надеюсь, наши дети вырастут в мире, где магию принимают лучше, — сказала Сара. — Но хватит! Следующие две недели мы с Сесилией поможем тебе провести чудесно, Тори. В честь свадьбы будет бал, и Сесилия пообещала позвать всех красивых юношей в округе, чтобы ты с ними позаигрывала.
Тори рассмеялась. Хоть она не собиралась заигрывать ни с кем, кроме Алларда, но бал будет чудесным событием.
— Мой первый бал! Ты знаешь, как я люблю танцевать. Сколько гостей в Лейтон-плейс?
— Многие мужчины сейчас на охоте, — сказала Сара, — но дом полон, тут еще и слуги каждого. У тебя маленькая комната, Молли будет спать на матрасе у тебя на полу. Гости и в домах некоторых соседей. Это самый большой домашний праздник с тех пор, как Джоффри и Сесилия переехали сюда.
— Она, наверное, в восторге! — сказала Тори. — Мне пора выразить свое уважение ей, — она посмотрела на почти пустую тарелку ореховых шариков. Можно ли…?
Можно. Она взяла два последних шарика и сказала:
— Увидимся за ужином, — с изящным реверансом она ушла искать хозяйку дома. Джоффри, наверное, тоже был на охоте. Где могла быть Сесилия?
Тори представила ее, а потом искала в доме ее энергию. Ах, конечно в винокурне. Сесилия умела делать лекарства и косметику, да и другие смеси. А еще там можно было спрятаться от гостей.
Неподалеку была лестница слуг, и Тори спустилась по ней. Она попала в коридор возле кухни. Там было много манящих ароматов и занятых слуг. Среди них выделялась высокая и величавая повариха, которая училась в Фейрмаунте и уехала с Джоффри в Шропшир, когда он женился и устроил свой дом.
Тори заглянула в комнату и сказала поварихе:
— Имбирное печенье сегодня особенно вкусное, миссис Лейн.
Миссис Лейн оторвала взгляд от соуса, который помешивала, с широкой улыбкой.
— Рада вас видеть, леди Тори! Но вы так исхудали. Не стесняйтесь и приходите сюда за угощением, когда хотите. Вам нужно поправиться.
— Ловлю на слове, — сказала Тори и пошла по коридору к винокурне. Она открыла дверь и прошла в комнату, согретую огнем и полную запахов трав.
Букеты шалфея, чабера и лаванды свисали и потолка, как и косички лука и чеснока. Сесилия сидела за рабочим столом и осторожно отмеряла темную жидкость, чтобы добавить в миску с восковой субстанцией.
— Сесилия?
— Тори! — обрадовалась она. — Как хорошо, что ты добралась сюда целой.
Она еще не закончила говорить, а ее сын Джейми выбежал из-за стола.
— Тетя Тори!
Она подхватила его маленькое теплое тело.
— Ох, как ты вырос с нашей последней встречи! — которая была в тот судьбоносный день, когда она стала изгоем. Но она не жалела, что спасла племянника.
— Я скоро не смогу поднимать его на руки, — Сесилия обошла стол и обняла Тори. Светлая и добрая, она не была красавицей, но у нее было очарование, которое задело сердце Джоффри с их первого танца на лондонском балу.