Новоявленный правитель степи спустился с трона и подошел к ней вплотную.
— Что касается тебя, то я хочу, чтобы сегодня ты веселилась вместе с моими людьми. Тебе выпала честь быть здесь, так что милости прошу к столу.
Все остальное походило на дурной сон: ее выволокли на улицу, где уже стояли накрытые длинные столы и усадили напротив Талгата. На руках и ногах тут же защелкнули кандалы, лишающие возможности не только встать, но и почти не оставившие шанса пошевелиться. Стол ломился от еды, от запаха жаренного мяса сводило желудок, но Йорунн даже не взглянула на стол. Ее взгляд был направлен куда-то вдаль, словно сквозь всех этих людей. Кто-то плеснул в нее вином, по одежде растеклось алое пятно. Над столом раздался громогласный хохот.
— Угощайте нашу гостью, пусть наестся досыта, — крикнул хан.
И в Йорунн полетели объедки, вино, кто-то кинул даже вилкой, поцарапав ей щеку. Но девушка сидела, словно высеченная из мрамора статуя.
Пир длился несколько часов, и лишь когда небо окрасилось в розовый, Талгат милостиво позволил Йорунн покинуть стол и вернуться в подвал. Уже с трудом стоя на ногах, он сам приковылял к ее краю стола и попытался ухватить ее за подбородок. И хотя девушка сидела не шелохнувшись, удалось это ему только со второго раза. Вздернув ее голову кверху, он прошипел прямо в лицо Йорунн, обдав ту запахом перегара:
— Я б оставил тебя себе, строптивая девка, будь ты не такой холодной ледышкой. Сохранила бы жизнь, возможно, стала бы законной женой, если б родила мне здорового наследника. Но ты не заслужила такой чести, чтоб делить со мной постель. Насладись этим закатом, он последний в твоей жизни. Завтра я предам тебя одному очень интересному человеку. Ты уже видела его сегодня, но не знала, на кого смотришь. Он маг, истинный маг, а не ярмарочный заклинатель. Его называют Носящим пламя и Повелевающим тенями, и не зря. Под его рукой — сотни людей и земли таких размеров, что ты и вообразить не можешь. Но все это ничто в сравнении с тем, что ему покорны Огонь и Тьма. Знаешь, а ведь магам тоже иногда что-то нужно для своих…ритуалов. У нас говорят, что королевская кровь обладает особыми силами. Похоже, что не врут, ибо сам сумеречный лорд прибыл сюда, чтобы получить тебя.
Йорунн молчала, никак не показывая этому человеку свой страх. Талгат пришел в ярость и добавил:
— Ты не королева, но, может, последняя в роду конунга сгодится для кровавой жертвы на алтаре тьмы.
Йорунн не выдержала и плюнула ему прямо в лицо. И тут же полетела кубарем на землю, сбитая тяжелым ударом огромной руки.
— В подвал ее, — утираясь приказал Талгат.
Как только за ее спиной щелкнули замки двери, девушка без сил сползла на пол. Никто не решился подойти к ней, но это и не понадобилось. Не прошло и минуты, как Йорунн подняла голову, и твердым голосом произнесла:
— Еще через пару часов они будут мертвецки пьяны. Готовьтесь выступать.
21. Битва на ступенях
Лонхат оказался прав: дверь удалось легко снять с петель. Караульные оказались пьяны настолько, что даже не проснулись, пока с них стаскивали оружие и связывали. Повсюду на улицах догорали костры, вокруг них вповалку спали пьяные кочевники, откуда-то доносились визги и хриплое пение, ближе к дворцу конунга веселье шло полным ходом. Но тут, около складов, было уже почти тихо. Света было слишком много, приходилось быть очень осторожными. По одному, перебежками от одного темного угла до другого, бывшие пленники стали пробираться к конюшне. Хала и Агейр молча переглянулись и исчезли у заднего окна караульной башни. Несколько минут ничего не происходило, потом раздался звук упавшего тела и оба воина, живые и невредимые, показались из открытой двери.
— Тут есть еда и оружие, — одними губами сказал Агейр. — Берем, сколько сможем унести, но так, чтобы кони не слишком уставали.
Йорунн тоже скользнула в приоткрытую дверь башни и с наслаждением переоделась в чистую одежду, которую хранили тут караульные. Залитые вином и измазанные объедками тряпки она с ненавистью зашвырнула в дальний угол. Собрав самое необходимое, троица двинулась к остальным. Но, видимо, судьба решила просто посмеяться над беглецами, отняв последнюю надежду тогда, когда им казалось, что свобода уже рядом.
Их все-таки заметили. Если бы храбрецам повезло чуть больше, если бы темноту не разорвали резкие крики дозорных, одетых в черные плащи… Беглецы не учли в своих планах, что странные всадники не станут участвовать в общем веселье и тем более будут охранять пленников, выставив свои собственные дозоры. Еще всего несколько минут, и хольдинги бы успели вывести коней к тайному ходу. Но пламя немилосердно вырвало из тени силуэты людей и коней, раздался чей-то голос, возвещающий тревогу, за ним прозвучал сильный и резкий звук сигнального рога, и последняя надежда на спасение исчезла.