Кит и Хала переглянулись, затем вышли вперед и обнажили мечи. Они решили защищать свою госпожу до последнего вздоха. Хала бросил взгляд на Йорунн, уже зная, что в последний раз видит свою единственную повелительницу, и так же точно зная, что ему уже не суждено будет увидеть ее смерть. Йорунн молча сжала губы и лишь кивнула, не давая ни одной слезинке выкатиться из глаз.
Один за одним ее спутники отпускали коней и выходили вперед, создавая живую стену. А затем свистнули стрелы. Лучники били жестко, сразу насмерть. Расстояние было до смешного малым, а света хватило бы даже неопытному новобранцу. Первые несколько стрел удалось отбить, следующие уже нашли свои цели. Агейр рухнул одним из первых, приняв на себя удар почти десятка черных наконечников.
А затем пленники бросились в последнюю, яростную и безнадежную атаку. Они сражались так, как никогда ранее, и все же погибали, ведь на одного хольдинга приходилось не меньше трех противников. Удары сыпались со всех сторон. Невозможно было уследить, кто смог избежать коварного удара, а кто рухнул на землю, отдавая ей последние капли крови вместе с жизнью.
Йорунн, Хала, Кит и десяток оставшихся в живых отступили к ступеням, ведущим на небольшую дозорную площадку, неистовым усилием отбросив врагов на десяток метров. Хала опрокинул на ступени чаши с маслом, и жидкий огонь потек по белому камню, выжигая все на своем пути.
Нападающие в ужасе отшатнулись. Хольдинги бросились вверх, к развалинам стен, надеясь успеть занять удобную позицию, но с другой стороны уже замелькали факелы, были слышны хриплые отрывистые команды и вот-вот должны были подоспеть растревоженные кочевники. Беглецы оказались отрезанными от всех дорог. Йорунн последним усилием толкнула чашу наверху лестницы и горючее масло растеклось по площадке полукругом, не давая кому-либо подойти к хольдингам.
Всего несколько минут — и по другую сторону выстроились лучники.
“Теперь уже недолго”, - мелькнула мысль. Но стрелы так и не сорвались, нападающие застыли, повинуясь чьему-то приказу. Уставшие и растерянные беглецы огляделись по сторонам, стараясь понять, что происходит. Хала тяжело дышал, зажимая рукой окровавленную рану в боку, но все еще закрывал Йорунн своим плечом.
А затем сквозь гул огня раздались чьи-то тяжелые шаги. Йорунн сделала шаг вперед, обходя своих спутников, и увидела, как пламя притихло, языки огня прижались к земле и отступили под ногами человека, вошедшего в полукруг света. Огонь не тронул ни его сапог, ни его одежды, а через секунду пламенная стена за его спиной взвилась в полный человеческий рост, опаляя хольдингов нестерпимым жаром.
Тот самый человек, которого она видела всего лишь раз, и взгляд которого лишил ее воли к сопротивлению, остановился в нескольких шагах от беглецов. Он не вынул оружия, но каким-то звериным чутьем люди чувствовали, что ему совершенно не обязательно обнажать меч, чтобы убить.
— Остановите бой, — спокойно сказал он на языке народа Хольда, рассматривая беглецов, ярко освещенных языками огня. — Вы могли надеяться сбежать от Талгата, но против меня у вас нет ни малейшего шанса.
Хольдинги молчали. А человек продолжил, по-прежнему негромко, но все остальные звуки словно стихли и отступили на задний план.
— Разумеется, я ожидал, что вы не сдадитесь на милость победителей и попробуете вырваться из города. Однако странно, что никто из вас не вспомнил про мой отряд, и не подумал о том, кто мы и с какой целью явились сюда. А уж ты, девочка, могла и вовсе догадаться. Я проделал долгий путь, чтобы встретиться с тобой, — он помолчал. — Ты напугана?
— Я не знаю тебя, — ответила Йорунн. — И с чего мне вдруг бояться человека, который даже имя свое стыдиться назвать?
— Так наш новый повелитель степи не сказал тебе, кто я? — голос незнакомца был слегка задумчив. — Быть может, он и прав, мое имя мало значит для вас.
— А мое имя значит. Перед тобой Йорунн, дочь Канита, и вновь повторяю, я не знаю тебя. Уйди с моего пути.
— Сложите оружие, — голос человека в чёрном был спокоен, — если хотите сохранить себе жизнь.
Йорунн не пошевелилась, лишь крепче сжала рукоять меча. Ответила она со всей дерзостью, что еще оставалась в запасе.