Дрожащими руками Мэри закрыла книгу и отложила в сторону. Ее подруга, ее закадычная подруга оказалась шантажисткой! Бессовестной, паразитирующей шантажисткой. Тысячи долларов. Десятки тысяч долларов. Возможно, и больше. Деньги, вытянутые у богатых, знаменитых и власть имущих «клиентов». Они безропотно платили за призрачное обещание хранить в тайне их грязные делишки. Согласно записям, их было с полдюжины мужчин и несколько женщин – людей, которые с радостью увидели бы Люси в гробу.
– Ах Боже, Люси!.. – растирая ладонями лицо, пробормотала Мэри. Она чувствовала себя так, точно на нее вылили ушат грязи. Сквозь пелену застилавших глаза слез Мэри оглядела доставшуюся ей в наследство комнату в прекрасном бревенчатом доме и ничего не увидела, кроме грязи. Все здесь было заражено гнилью – дом, земля, машины, – все куплено на грязные деньги. Мэри захотелось убежать отсюда, сжечь все до основания и принять долгий, горячий душ.
Ты должна жить, подруга. Я дарю тебе свою жизнь… – строчка из предсмертного письма Люси всплыла в памяти Мэри, и душа ее восстала против возможности оказаться причастной к темным делам подруги.
Мэри покачала головой и немного поплакала, скорбя над потерянной душой Люси – душой, умершей задолго до ее физической смерти. Мэри попыталась увязать привычный образ подруги, какой она ее знала, с образом Люси шантажистки и соблазнительницы.
Образы не сочетались, и Мэри поняла, что она всегда будет думать о них, как о разных людях; одного человека она знала и любила, а с другим никогда не встречалась.
Голова шла кругом от полученной информации, перспектив и вопросов. Теперь Мэри могла доказать многие вещи, за исключением того, кто же на самом деле убил Люси. Она считала, что у нее достаточно материалов, чтобы снова открыть дело об убийстве, но не была уверена, согласится ли с ней шериф Куин. Люси мертва, Шеффилд осужден судом. Если Люси убил Таунсенд, то дело также не имело смысла, поскольку и сам судья был уже мертв. Но существовали и другие подозреваемые.
Все нити вели к Брайсу. Согласно записям Люси, это он организовывал охоту, Делал видеозаписи. Держал на крючке дюжину влиятельных людей. Кукловод. Брайс соблазнял друзей охотой, а затем ловко передергивал карты, и они оказывались в ловушке. Брайсу не нужны были деньги этих людей или их услуги – он просто любил игру.
Брайс как никто другой рисковал в связи с махинациями Люси. Может быть, ему надоело продолжать игру с ней? Возможно, Люси в чем-то перешла границу дозволенного. Возможно, Шеффилд выполнил задание Брайса. А может быть, Брайс и не имеет никакого отношения к убийству? Возможно, Кендал Мортон действовал в одиночку. А может быть, все теории шиты белыми нитками, и Шеффилд действительно случайно застрелил Люси?
Мэри не знала, что предпринять. Ей был нужен надежный свидетель происходивших событий, в крайнем случае, человек, готовый выслушать Мэри в ее попытке расставить все по своим местам. Первым на ум пришел Дрю. Но тут же явилась и неуверенность в этом выборе. Если он знал о существовании маленького охотничьего общества Брайса, то почему ничего не предпринимал? Потому что и сам был небезгрешен? Как стершийся сон Мэри смутно припомнила спор между Дрю и Кевином в первое ее посещение гостиницы «Загадочный лось». Они спорили об этичности охоты, и было ясно, что дискуссия эта разгорелась между партнерами не в первый раз. Мэри подозревала, что именно этот предмет разногласий мог заставить Дрю в сердцах покинуть гостиницу прошлой ночью.
Почти невольно на ум пришли другие несвязные мысли: она вспомнила ту ночь, когда на нее в номере напал грабитель. Человек в черном. Дрю тоже потом стоял в комнате – запыхавшийся, в черном одеянии. – Господи, Мэрили, да ты становишься параноиком! – Вскочив из-за стола, Мэри схватилась руками за голову и снова принялась мерить шагами комнату. – Дрю непричастен. Не сходи с ума. Сойти с ума.
Сумасшедшим был Дел Рафферти.
Я не хочу знать, что с вами случилось! Я ничего не хочу знать о тиграх. Оставьте меня в покое! Оставьте меня, или я натравлю на вас псов, черт вас побери! Не «не знаю», а «не хочу знать». Мэри моментально пересмотрела всю концепцию помощи, которую мог оказать Дел, если принять во внимание его ремарку о тиграх. Звучало все это дико. Дел по ошибке принял Мэри за покойницу и считал, что видел тигра. Но тигры в Монтане не водятся. И что там еще за псы?
А что, если Дел не такой уж и сумасшедший? Что, если он наблюдал одну из охот Брайса? В этом случае сам Дел мог посчитать, что сошел с ума. Но теперь и Мэри увидела тигра. Она могла убедить Дела в том, что виденное им было реальностью. Значит, у них появилась точка соприкосновения, и Мэри сможет найти общий язык с Делом, а он, в свою очередь, расскажет ей все, что знает (если, конечно, знает) о смерти Люси.
Я не хочу знать, что с вами случилось! Доказательство того, что Дел знает. Шерифа Дел в качестве свидетеля не устраивает, и Джею Ди не понравится, если Мэри вторгнется на территорию его дяди. Но ей надо докопаться до истины и закрыть эту ужасную главу в жизни подруги. Теперь Мэри как никогда жаждала покончить с этим делом – разобраться и забыть. Мэри мысленно предложила шерифу и Джею Ди убираться ко всем чертям и отправилась в конюшню седлать мула.
Глава 27
Дел следил за ней в оптический прицел, удобно упершись плечом в приклад карабина. Казалось, до нее не более фута. Можно было разглядеть каждый волосок в странного цвета непокорной гриве волос, хмурый изгиб губ, что-то недовольно выговаривавших мулу. Один из лежавших рядом псов вскочил, но Дел сверкнул на него тяжелым, выразительным взглядом, и собака снова улеглась на место.