— Кого–то ищешь? — поинтересовался незнакомый голос.
Хищник внутри Изабель немедля воспрянул, готовый атаковать. Она попыталась отыскать источник голоса, но каждый раз натыкалась на случайные, разбросанные по городу устройства.
— Я здесь.
Открылся канал в одну из систем безопасности, которую она пыталась пробить, а оттуда — на определенную камеру. Примитивная сущность в ней желала драки, но Изабель, оценив ситуацию, мысленно велела хищнику отступить и не буянить. Однако она понимала: тот, кого она сейчас видела, обнаружил ее очень быстро и останется опасным, даже если она сейчас уйдет.
Прямо перед установленной на стене камерой парил серый дрон, напоминающий маленькую доску для серфинга с датчиками по периметру. На «голове» его блестели два топазовых глаза, а под передним сегментом тела виднелись сложенные конечности. Сделать какие–либо выводы, основываясь на внешности дрона, не получалось. А когда Изабель попыталась исследовать его «внутренний мир», то обнаружила лишь гладкую поверхность, с которой ее разум соскальзывал. Вот почему она собиралась избегать големов и дронов. Они — ИИ, а значит, хитры. Созданию, на которое она смотрела, могло быть несколько веков; а возможно даже, это был планетарный ИИ, помещенный в потрепанное тело дрона.
— Я ищу Трента Собеля, — сказала она. — А ты?
— Нет, я не ищу никого конкретного, — ответил дрон. — Просто люблю держать руку на пульсе.
Такси замедлило ход — сейчас они проезжали не слишком зажиточные городские окраины. Водителю то и дело приходилось огибать ржавеющие машины, груды мусора, а также ориентироваться в запутанной планировке улиц. В одном месте они чуть ли не ползком протиснулись позади широкой электротележки, нагруженной чем–то, напоминающим высушенные кактусы. Бедняки не упускали возможности подскочить к кэбу и постучать по чему попало, привлекая внимание к своим явно паршивым товарам. Но, едва увидев кое–как свернувшуюся на заднем сиденье Изабель, они уносились прочь — еще быстрее, чем подбегали.
— А Трент Собель? — осведомилась Изабель.
— У него выдался не слишком удачный день, который станет еще хуже, если ты не поторопишься.
— Так ты заинтересован?
— Меня всегда интересует то, что касается Столмана, — объяснил дрон. — Он сам — интересный тип, сидит во главе местной мафии, закабалил сеть Дракокорпа. А теперь еще и предположительно контролирует голема Пенни Рояла.
Предположительно?
— Так ты — пассивный наблюдатель?
— Называй меня исследователем человеческих прегрешений.
— Скажешь, где сейчас Трент?
— Конечно. — Дрон переслал пакет данных, который Изабель тут же заблокировала.
— Просто скажи, пожалуйста.
— Хм, а ты из подозрительных, но, полагаю, в твоем ремесле иначе нельзя. И, полагаю, твоя последняя трансформация могла несколько исказить перспективы. — Раздался звук, который иначе как хихиканьем не назовешь, после чего дрон продолжил: — Вели водителю отвезти тебя к складу Риверсона, ВродеВосток, четырнадцать.
— ВродеВосток?
— Компасы здесь не работают. О, и вот ссылка на камеру, которая, возможно, тебе пригодится.
На этот раз пакет оказался меньше. Изабель направила его в память системного модуля обеспечения надежности и провела беглый наружный осмотр. Затем, со всеми мыслимыми предосторожностями, открыла пакет. Там оказалась простая дешифрующая программа для особой камеры, входящей, похоже, в защищенную сеть. Изабель воспользовалась ею — и тут же увидела внутреннее пространство склада Риверсона. Удостоверившись, что Трент все еще жив, она решила удовлетворить теперь свое любопытство.
— Ты государственный дрон, — сказала она. — А сам смотришь, как совершаются преступления, и ничего не делаешь. Почему?
— Тут не Государство, и не каждый ИИ стремится достигнуть святости, — парировал дрон. — Нет, серьезно, что можно сделать с этим месивом, называемым человечеством, если оно не желает вылезать из столь любезной ему трясины? В смысле, посмотри на себя, Изабель. У тебя есть богатство, власть, способности хаймана, а ты продолжаешь преследовать свои низменные цели — хотя открывающиеся тебе возможности простираются практически в бесконечность.
Изабель с трудом подавила вспышку безумной ярости, заставившей ее корчиться на заднем сиденье такси. Справившись наконец, она выдавила: