Люди наконец добрались до корабля; с орбиты Рисс различила только какое–то странное движение и колеблющуюся тень за их спинами. Они взошли на борт и тут же стартовали, земля вокруг их корабля словно бы вспучилась, как если бы на нее смотрели сквозь линзу мощного гравитационного поля. Потом все шло вроде нормально, пока звездолет не достиг орбиты — здесь он внезапно умер, отключился, обнулил выходную мощность. Рисс продолжала наблюдать, не чувствуя необходимости вмешиваться — по крайней мере пока. Открылся шлюз, выбросив в вакуум человека без скафандра. Тогда–то Рисс и решила взглянуть поближе.
Дрон подплыла к кораблю и попыталась провести глубокое сканирование, не уловив присутствия ни одного из членов экипажа — хотя внутри находилась какая–то темная область, в которую она не смогла пробиться. По пути она прихватила мертвеца — в нем еще могло теплиться что–то, что можно спасти. Рисс втащила тело в шлюз и закрыла за собой переборку. Энергия в шлюз не поступала, и он не желал герметизироваться, но, когда Рисс применила силу, раздвинув створы, отсутствие энергии не позволило сработать предохранительным защелкам. Отложив труп, дрон направилась прямиком к тому участку, который ей не удалось исследовать, — на звук, исходивший, казалось, из самого ада, — и очутилась на краю гравишахты, ведущей в машинный отсек. В шахте царила тьма, в которой как будто было что–то подвешено, что–то поблескивающее, как чешуйки слюды, и Рисс застыла. Крики боли и ужаса не смолкали, ни один человек не смог бы кричать так долго и громко, но Рисс не двигалась.
Потом дрон узнала эту тьму — и бросилась бежать.
Рисс повернула к шлюзу, радуясь, что осталась незамеченной. Только там ее ждал труп — стоящий, весь оплетенный серебристыми побегами, с глазами, похожими на плоские осколки обсидиана.
— Ты… не знаешь смысла… без цели, — произнес мертвец.
Рисс попыталась проскользнуть мимо, но руки сомкнулись на ее змеином теле с нечеловеческой силой, и что–то вторглось в нее, точь–в–точь как тогда, когда «Первозданный» заставил дрона выплеснуть последние яйца паразита. То, что проникло в нее, изучило каждый уголок разума Рисс, на долгий миг задержавшись на событиях, сопровождавших ее рождение, интересуясь, должно быть, секретом, который Рисс вынужденно хранила — это касалось фабрики–станции Цех 101 и ее исчезновения. Затем оно внезапно разрослось и поглотило основу разума Рисс, оставив после себя пустоту, подернутую тонкой пеленой сознания и памяти. Когда же Рисс наконец отпустили, она ринулась к шлюзу и ухитрилась выброситься в вакуум, оставшись извиваться там, — а корабль вновь ожил, запустил термоядерный двигатель и унесся прочь, нырнув в конечном счете в У-пространство.
Спир
— Пенни Роял был прав, — сказала Рисс. — Я не знала истинного смысла существования без цели.
— Значит, пора на металлолом, — встрял Флейт, не дав мне ответить.
— Но должно было случиться что–то еще, — сказал я. — Иначе как бы я нашел тебя там, где нашел?
— Не могу сказать, что меня подтолкнуло. Десять лет я провела на грани забвения, удерживаемая только одной ниточкой — желанием снова найти Пенни Рояла. И я это сделала, но не потребовала вернуть то, что он забрал, а попыталась отомстить — или достигнуть полного забытья, не знаю.
— Так что произошло?
— Пенни Роял, закончив, просто отшвырнул меня. Я была без сознания, пока ты не доставил меня на борт этого корабля — «Изгнанного дитяти».
— Сознания? — удивился Флейт; потом протянул: — Ну конечно.
— Флейт, если слова не несут никакой пользы, — предупредил я, — лучше промолчать.
Рисс повернула голову — точно стрелку компаса — в ту сторону, где находился Флейт, и полностью открыла свой черный глаз. Мне совершенно не нужно было, чтобы мой корабельный разум злил дрона. До сих пор она была вполне открыта и контактна, но если, к примеру, она решит сделать Флейту смертельную инъекцию — то что ей помешает?
— Теперь я называю этот корабль «Копье».