— Маска излишня, — сказал он.
Амистад был больше, чем гравикар, на котором мы прибыли, и представлял собой точную, только во много раз увеличенную копию скорпиона, сделанную из блестящего металла. Внешнее сверкающее покрытие являлось, несомненно, хромованадиевым наносплавом, устойчивым к любому оружию, которое не нужно взгромождать на танк или еще какую–нибудь мощную установку. Я снял респиратор и прицепил его к поясу, раздраженный очередным ложным воспоминанием — это была моя первая встреча с Амистадом, а мне казалось, что я вижу давнего товарища. Чувство ослабло, когда я встал перед ним, — но тут я поймал себя на том, что ищу на платформе колючую тень.
— Теперь ты уже знаешь, что Пенни Рояла тут больше нет, — заметил Амистад.
— Насколько я понял, его видели в последний раз на Погосте.
— И он вполне может все еще быть там.
— Но вот чего я не понимаю, — упрямо продолжил я, — так это почему он сперва оказался здесь, а не был пущен на переплавку век назад.
— Теперь ты знаешь историю, Торвальд, — сказал смотритель Масады. — Информация доступна, и я знаю, ты получил допуск и изучал ее.
— Знаю, получил, изучал. Ты воскресил Пенни Рояла после его стычки с той же техникой эшетеров, что вызвала проблемы здесь. Но пробудил ты его без предположительно «плохой части» — восьмого состояния сознания. Обнаружив эту Восьмерку, Пенни Роял уничтожил ее, и ему все было прощено — все тысячи замученных, изувеченных, убитых. Сдается мне, в любом человеческом обществе до самой Тихой войны закон не распространяется на правителей.
— Ты знаешь историю, — повторил Амистад, — так что должен знать, когда дается амнистия.
— Мне известно объяснение. — Я скрестил на груди руки, внезапно ощутив холод. — Ты классифицировал Пенни Рояла как восемь обособленных разумов и счел уничтожение Восьмерки исполнением приговора. Но, сдается мне, такое решение не подошло бы для человека со множественным расщеплением личности, верно?
Амистад щелкнул клешней в воздухе, и глаза его на миг вспыхнули красным. Нет, это не было угрозой — только досадой.
— И, конечно, — поднялась рядом со мной Рисс, — в случае с Пенни Роялом ты напортачил.
— Дело еще нужно закончить, — сказал дрон–хранитель.
— Признай, Амистад, Пенни Роял обдурил тебя, — настаивала Рисс.
Я повернулся к дрону, не понимая, на что она намекает. Может, речь идет о бегстве Пенни Рояла на корабле Блайта? ИИ сделал это, когда Амистад разбирался с некоторыми сложными соглашениями на Масаде — следствием открытия в этом обжитом людьми мире разумного аборигена. Данный автохтон по законам Государства был вправе изгнать все людское население. Но возвращаясь к Пенни Роялу — не доказано, совершил ли ИИ преступление, поднявшись на борт «Розы». Лично я не сомневался: черный ИИ убил экипаж того корабля — или превратил людей в нечто ужасное. Я задумался о том, что творилось в окаменелости, которая лежала сейчас в моем кармане.
— Нет. Пенни Роял был волен уйти в любое время по своему выбору.
— Ты знаешь, что я не об этом, — фыркнула Рисс. — Информация, как ты сказал, доступна. И включает все файлы, касающиеся вашей стычки с Пенни Роялом на краю кратера.
Пока дрон–убийца и бывший боевой дрон сверкали друг на друга глазами — хотя, возможно, между ними происходило нечто большее, недоступное моему взгляду, — я снова торопливо просмотрел те же данные. Пенни Роял узнал о том, что его пропавшее «восьмое состояние сознания» находится на дне моря, завладел им и вытащил на сушу. Амистад выследил его и настиг на краю кратера вулкана, и в этих драматических декорациях Пенни Роял уничтожил контейнер со своей Восьмеркой. Я все еще ничего не понимал.
— У тебя узкая специализация, Рисс, — ответил наконец Амистад. — И тебе не убить ИИ инъекцией яиц паразита, даже если они у тебя и остались.
— Признай же, тебя накололи.
Все, с меня довольно.
— Какого черта, о чем вы? — рявкнул я. — Рисс?
— Расскажи ему, — велела дрон–убийца, по–прежнему не отрывая взгляда от Амистада, но голова ее коротко качнулась в мою сторону.
Амистад снова щелкнул клешней, словно пытаясь перерезать какую–то нить — возможно, одну из тех, в которых он сам запутался. Как наблюдатель, он надолго застрял здесь — хотя ему никогда не сбросить обузу ответственности.
— Ладно, — сказал Амистад, — меня накололи.