Она повернула к нему капюшон, медленно, словно рассеянно. Похоже, на этот раз Трент не застал ее врасплох, и Изабель удалось подавить бессознательные инстинкты. Он знал наверняка, что хозяйка сдерживается, чтобы не убить его; что она старается сохранить в себе достаточно человеческого, чтобы однажды не счесть его добычей. Сейчас Изабель стала еще опаснее, чем тогда, когда набросилась на Габриэля. Еще она казалась менее уравновешенной и последовательной. Трент был уверен: если Изабель и не прикончит его сама, то наверняка втянет в какую–нибудь переделку, которая приведет к смерти их обоих.
— Я подумывала вовсе отказаться от гравипластин, — сказала она, возвращаясь к своей работе, — но даже моей новой сущности нужны взлеты и падения. Еще она чувствует себя лучше при высокой силе тяжести. Странно, конечно, с учетом того, что эта форма создавалась эшетерами как биомеханизм, приспособленный для боев в вакууме.
Трент начал догадываться, что она делает. Матерчатая труба оканчивалась широкой открытой лопастью, этакой ложкой с мерцательными излучателями по кайме. Кроме того, внутри обода имелась консоль с высовывающимися наружу многосуставчатыми руками–роботами. Повсюду тянулись ребра жесткости — возможно, какая–то система обогрева, еще имелись различные источники питания, кислородные баллоны, «бойницы», и прочее, и прочее. По всей длине шли отверстия с электромолекулярными уплотнителями по ободу. Отсюда будут торчать ее ноги. Несмотря на действительную или мнимую иммунность к открытому космосу, Изабель мастерила скафандр, соответствующий ее новой форме.
— Ну, хватит. — Изабель резко оторвалась от работы и сунула скафандр голему. — Пора двигаться.
— Двигаться?
— Он думает, что ускользнул, но как бы не так!
— Ускользнул? — Трент чувствовал себя полным идиотом.
Изабель, громко топая, направилась к нему, и Трент едва подавил желание отпрыгнуть — он просто с показным спокойствием отступил с ее дороги. Изабель прошествовала мимо в сопровождении странного пряного запаха. Возможно, запах был как–то связан с ее последним скачком роста после обильной трапезы на Литорали. Сейчас она вымахала больше двенадцати футов в длину, и все щели на панцире уже сомкнулись. Капюшон стал с ярд в диаметре, количество черных щупалец увеличилось, да и манипуляторы постоянно росли. Трент помедлил, но, бросив взгляд на вечно ухмыляющегося голема, двинулся следом за Изабель.
— Ты спал, — заявила хозяйка, — и не в курсе новостей.
— Если ты помнишь, у меня были некоторые проблемы, — ответил Трент, тащась за ней по переходу вверх, к рубке. — А еще у меня больше нету «форса».
— Прадоры передрались, — небрежно бросила она. — Три истребителя напали на дредноут. Один из истребителей погиб. Тем временем Пенни Роял воздвиг силовой барьер вокруг Панцирь–сити. Затем дредноут обстреляли из рельсотронов, установленных на одной из лун, а Пенни Роял отвел энергию от защитного поля и уничтожил огневую точку. Потом дредноут стал оборонять город и обратил оставшиеся истребители в бегство, а Пенни Роял незаметно скрылся.
Трент уже поднялся в рубку и смотрел на экран, на каньон, где недавно опустился «Залив мурены». По обе стороны поднимались черные крошащиеся скалы, изборожденные золотистыми ручейками жидкой серы, стекающими по склонам в бурлящий внизу ручей. Тут и там на камнях виднелось что–то вроде грибных шляпок. Трент не знал, живые это существа или просто какие–то минеральные образования. Он прикусил язык, проглотив бессмысленное «что?», и молча продолжил переваривать сказанное ему Изабель.
— Это же уйма энергии, — пробормотал он наконец, усаживаясь в единственное оставшееся в рубке кресло.
— Украденной энергии, — откликнулась Изабель. В углу экрана возникло усеченное изображение местной звездной системы; от Литорали отходила белая точка. — Пенни Роял сгенерировал небольшое силовое поле, привязанное к реальному пространству, и при помощи энтропийного эффекта выкачал энергию из реала. Энергия атак на поле впитывалась, переправлялась в У-пространство, и за счет нее поле росло, росло, пока не окружило весь город.
— Весь город?
Изабель опустила капюшон, подтверждая сказанное.