Однако, несмотря на все предосторожности, у самой рубки, пытаясь прервать инерцию движения, она не убереглась от громкого стука. Впрочем, бросив взгляд на камеры, Изабель убедилась, что Трент ничего не заметил. Он был полностью поглощен данными, идущими с внешних корабельных сенсоров. Изабель тоже были видны кусочки изображения на переднем щитостеклянном экране. Она уже собиралась войти, но вдруг ее точно ударило: там, снаружи, корабль!
Задействовав хайманский «форс», она нырнула в поток данных. Чужой корабль только что выпал из У-пространства возле ближайшей планеты. На Погосте подобные модели звездолетов не редкость, но какой это конкретно корабль, Изабель определить не могла. Какое–то время он, вероятно, сканировал территорию, потом на миг погрузился в У-пространство — чтобы появиться здесь. Секундная радость Изабель при виде незнакомого корабля разом улетучилась. Едва ли это случайный путешественник, у которого имело смысл попросить помощи, — этот звездолет, похоже, специально прибыл сюда на поиски чего–то, и этим «чем–то» вполне могла быть она. Возможно, это враг. Теперь ей нужно полностью контролировать ситуацию.
Изабель рванулась сквозь дверь, не озаботившись даже открыть ее. Трент обернулся — и вскочил, бледный от ужаса, нащупывая пистолет. Но она оказалась рядом в мгновение ока и выбила оружие из руки мужчины одной из передних конечностей — с такой силой, что человеческое запястье с хрустом сломалось. Изабель сбила бывшего помощника с ног, отбросила его назад, отключила сбрую — и обрушилась на Трента всем своим весом, пригвоздив его к пульту. Он извивался, вопил — а она застыла, борясь теперь с собой: с мучительно острым желанием немедленно начать кормиться. Нужно было сказать человеку, что она не собирается его убивать, успокоить его, но из главного рта вырывалось лишь скрежещущее шипение. Составляя план, она упустила этот аспект.
Пока Трент продолжал барахтаться, раззадоривая ту ее часть, что хотела рвать и жрать мясо, ее более разумная половина связалась с корабельным интеркомом. Только тогда Изабель сползла с мужчины и отступила к двери. Трент, оттолкнувшись от пульта, бросил взгляд на валяющийся на полу возле «хозяйки» пистолет — и попятился к дальней стене, озираясь в поисках чего–нибудь, что сошло бы за оружие. Ничего не найдя, утратив надежду, он наивно застыл в боевой стойке.
А Изабель торопливо рылась в записях собственного голоса — из тех времен, когда она еще была человеком, — и скармливала их речевой программе, пытаясь состыковать ее со своим мыслительным процессом. Однако, поняв, что это займет по крайней мере несколько минут, она выбрала ровно пять слов. И связала их:
— Я… не… причиню… тебе… вред, — раздался из интеркома ее прежний голос.
— Скажи это Габриэлю, — выплюнул в ответ Трент.
Продолжая работать с программой, она извлекла еще пару слов:
— Тогда… нет… тормоз.
В запасах собственных речей Изабель не могла найти то, что требовалось. Ни разу, никогда, она не употребляла слов «само» и «контроль» вместе. Однако связь постепенно налаживалась, и она отыскала по крайней мере второе:
— Нет… мой… контроль.
— В тебе осталось хоть что–то от Изабель? Ты даже говорить разучилась.
Так и не расслабившись, он потихоньку перемещался в ее сторону. Изабель точно знала ход его мыслей. Он считал, что его единственный шанс — снова завладеть оружием. Что ж, Трент, очевидно, не ознакомился с доступной информацией о капюшонниках, иначе он бы знал, что ей не может навредить оружие слабее протонной пушки. Парень начинал ее раздражать. Пускай она превращается в капюшонника — его она может превратить в дымящуюся кляксу одним только выстрелом из притороченного к панцирю оружия. Продолжая сражаться с языковой программой, она дернула одной из нижних конечностей, пренебрежительно отправив пистолет прямо к хозяину.