Свёрл не верил этому; тогда не верил.
Изучая вопрос, он находил больше слухов, чем правды, и относил их к государственной пропаганде. Конечно, ИИ Государства не хотели, чтобы стало известно о существовании создания, более могущественного, чем они, к тому же согласного чем–то обеспечивать их врагов. Почти наверняка те же самые ИИ и запустили мельницы слухов. Они окружили Пенни Рояла мифами, вынуждая тех, кто мог бы искать с ним встречи, избегать его. Они создали легенду, чем–то похожую на прадорскую байку о Голголоше — страшилку, чтобы пугать детей.
Свёрл убрал коготь, и экраны автоматически отключились. Отец–капитан обвел взглядом горы оборудования, террариумы и резервуары, загромоздившие его кабинет. Он все еще не решил, что делать дальше. Оглядываясь назад, он понимал, что ненависть к Государству все минувшие годы искажала его рассуждения, что война повредила и ожесточила его разум. Он слишком выборочно подходил к историям о Пенни Рояле, предпочитая верить тем, где говорилось о существах, получивших именно то, чего им хотелось. Еще он был в высшей степени самонадеян, как и все отцы–капитаны, и не сомневался, что, если в сделке окажутся сомнительные пункты, он наверняка их не упустит. Так вот, он охотился за слухами и точными данными. И обнаружил местоположение блуждающего планетоида Пенни Рояла. И отправился туда.
Свёрл содрогнулся, вспомнив свой тогдашний настрой. Он решил потребовать понимания успехов человечества и ИИ, чтобы отнести это новое знание в Королевство и связаться с недовольными новым режимом. Затем он хотел собрать силы, свергнуть короля и повести прадоров истреблять человечество — по праву и предназначению. И вот он отправился в логово Пенни Рояла, пока все его состояние в виде алмазной слюды выгружалось из шаттла. Свёрл сам ввел себя в заблуждение, уверившись, что найденный им цветок из черных кинжалов — всего лишь существо, очень кстати запамятовав, что еще оно — тот самый ненавистный государственный искусственный интеллект.
В вихре боли и безумия расширяющихся мысленных горизонтов Пенни Роял преобразовал Свёрла. А после отец–капитан выполз на поверхность не на гравидвижках, не на силовых полях, а на новых протезах. Нет, он определенно чувствовал себя более интеллектуально развитым и могущественным. И, конечно, более опасным, поскольку Пенни Роял снабдил его смертоносным големом, которого Свёрл теперь контролировал через пульт рабодела. Он также начал быстро разбираться в ходе войны и причинах, по которым она повернула туда, куда повернула. Он стал осознавать недостатки агрессивного прадорского сообщества, включающие уклонение от использования искусственных разумов. И все–таки, хотя он и открыл для себя многие специфические детали, общее понимание Государства по–прежнему было недоступно ему. Тогда он считал, что потребуются глубокие раздумья, что ему еще нужно свыкнуться с собственными беспредельно раздвинувшимися ментальными горизонтами.
Люди — «моллюски» еще не появились, когда Свёрл опустил свой дредноут в глубины океана планеты, которую впоследствии назовут Литоралью. К нему присоединились и другие обездоленные прадоры, которые стали воздвигать свой подводный город и наладили торговлю с прочими анклавами прадоров по всему Погосту. Когда же прибыли «моллюски» и затеяли свое странное телесное поклонение роду Свёрла, первичный инстинкт велел его товарищам–ренегатам уничтожить людишек. Однако коренное понимание Государства все еще не давалось Свёрлу, и он настоял, чтобы людей не трогали. Ведь они, возможно, помогут ему достичь того, к чему он стремится. Он позволил им обосноваться и стал изучать их.
И все это время Свёрл изучал и себя самого. Во–первых, он заметил дополнительные органические и кристаллические наросты на своем центральном нервном узле и решил, что они и стали источником расширения его сознания. Но тогда он не понимал до конца, что именно они означают. Затем отец–капитан отследил постепенные физические изменения своего тела, а периодически проводя проверки генома, выяснил, что он тоже становится иным. Углубившись дальше, он обнаружил пикоскопические процессы, подстегивающие изменения, но что вызвало эти процессы, так и не определил. Только в последние годы, применив купленные у Государства приборы, он открыл лежащие в основе фемтоскопические течения, но разобраться в их сути не сумел. И только вульгарные телесные перемены открыли ему в конце концов истину.