Стерев с рассеченного лба кровь, я вызвал на связь техников:
– «Один-один» вызывает «Буйвола».
Ответ сразу:
– «Буйвол» на связи. Слушаю тебя, «Один-один».
– В квадрат 56-0 нужен тягач. Мне гусеницу размотали и катки сбили.
– Знаю, где это. Но выслать эвакуатор не могу. Между нами трехэтажный дом. Там вражеская пехота с гранатометами.
– Так пошлите пехоту. Пусть выбьют сволочей.
– У меня никого нет.
– Понял тебя, «Буйвол». До связи.
– Держись, «Один-один».
Я переключился на комбата. Хотел попросить пехоту. Но он сразу ответил отказом. Идет бой и противник наседает. Каждый боец на счету, а подкрепления отстали. Гвардейцы и мотострелки с трудом сдерживают вражеские танки, и как бы нам не пришлось отступать. В общем, крутись, как знаешь, Юра.
Что делать? Ждать помощи нельзя. Сам о себе не подумаешь, никто не подумает. Нужно выбираться, и я принял решение сходить на разведку к тому дому, о котором говорил «Буйвол». Если там республиканцев немного, можно попытаться захватить здание. В противном случае надо готовить танк к подрыву и искать пути отхода. Комбат ясно дал понять, что мы можем отступить. Значит, при таких раскладах придется бросать «Берсерк» и драпать.
– Костя! – я позвал Самохина.
– Да, командир!
– Хватай автомат и гранаты. Пойдем в гости к республиканцам. Готов?
– Всегда готов.
– Отлично, – я достал свое оружие и окликнул Сигватссона: – Валера!
– Здесь!
– Остаешься за старшего. Береги танк и не подпускай вражескую пехоту. При малейшем подозрении, лупи из пулемета.
– Есть, командир.
Покинув «Берсерк», мы с Самохиным проскочили открытое пространство и вбежали в подъезд разрушенного дома. Здесь были десантники, и я задал вопрос:
– Кто старший?
К нам подошел средних лет боец в кирасе и доложил:
– Сержант Гальяни, господин капитан.
– Сколько у тебя бойцов?
– Шестеро. Из них два имеют ранения.
– Раненых оставляешь здесь. С ними одного солдата. Остальные пойдут со мной. Пощупаем республиканцев.
– Господин капитан, нас мало… – сержант замялся.
– Отставить! – я оборвал его, но сразу сбавил тон и хлопнул Гальяни по кирасе: – Слушай меня внимательно, сержант. Город можем не удержать, а танк бросать нельзя. Время поджимает, и если не подойдут тягачи, конец нам. Усек?
– Да, – он кивнул.
– Тогда за мной.
Короткими перебежками мы обогнули площадь и выдвинулись на соседнюю улицу. Мой «Берсерк» прошел по ней час назад, и дом, в котором затаились вражеские стрелки, совсем рядом. Здание самое обычное, с двумя подъездами.
– Готовы? – я посмотрел на десантников и Самохина.
– Так точно, господин капитан, – за всех ответил сержант.
– Это правильно, бойцы. Или мы республиканцев прикончим, или они нас. Запомните это и стреляйте без сомнений. Главное сразу ошарашить противника, подавить огнем и сломить волю к сопротивлению. Я пойду первым.
Коротким броском, прикрываясь дымом от горящего бронетранспортера, мы подбежали к двери здания. Что в нем было раньше, непонятно. Скорее всего, какое-то управление городской администрации. Кругом мусор и битое стекло, а внутри голоса. Противник рядом и, приоткрыв дверь, я метнул внутрь гранату Ф-1, а затем присел.
«Раз. Два. Три. Четыре. Пять».
Отсчет пошел, и когда я досчитал до шести, граната взорвалась, а затем послышались крики. Кого-то осколки зацепили. Пора.
Короткоствольный «тимур» в руках. Ствол смотрит вперед. Я вошел и разглядел республиканцев. В холле дым и пыль, но очертания людей четкие, и палец потянул спусковой крючок.
Автомат задергался в руках, отдача слабая, и стрелять легко, это не АКМ. Пули прошлись по залу, и республиканцы попадали. Рожок опустел, и в этот момент в комнату вбежало еще несколько вражеских солдат.
«Как не вовремя», – меняя магазин, подумал я, но десантники были рядом и они не подвели.
Сержант Гальяни встал на колено и начал бить короткими очередями. Рядом с ним Костя Самохин. А остальные бойцы кинулись в соседнее помещение и тоже начали стрелять, наверное, кого-то обнаружили.
– Не останавливаться! – сменив магазин и передернув затвор, я увлек за собой Гальяни и Самохина.
Следующая комната и лестница наверх. Лоб в лоб сталкиваемся с республиканцами, которые спешили на звук выстрелов, и первыми огонь открыли мы. Всего на секунду опередили нордов, а в бою это очень большой срок.
Очередь из моего «тимура» превратила лицо вражеского солдата в кровавую бесформенную маску, и он упал. Рядом с ним рухнули его товарищи, которых прикончили сержант и Самохин. Останавливаться нельзя, и мы побежали наверх.