– Такая тропинка есть. И я ее покажу… Спасение – в Боге… А увидишь ты Бога только когда вокруг себя ничего видеть не будешь. Потому что все вокруг – и дело, которое делаешь… и даже комната, где ты сидишь, – все заслоняет от тебя Бога. Что же ты должен сделать, чтобы увидеть Бога?
Звенящая нервная тишина повисла в загустевшем воздухе. Все напряглись в ожидании знамения. Или еще неизвестного откровения.
– После службы церковной, помолясь Богу, выйди в воскресный или праздничный день за город, в чисто поле. И иди, иди, пока не увидишь позади себя черную тучу от фабричных труб, висящую над Петербургом, а впереди синеву горизонта. Стань тогда и помысли о себе. Каким маленьким ты покажешься себе и ничтожным, а вся столица – в какой муравейник преобразится она пред твоим мысленным взором…
Какая-то высокая тоска звенела в его голосе. И умалялись слушатели перед этим духовным величием.
– И куда денется тогда твоя гордыня, самолюбие, сознание твоей власти? И вскинешь ты глаза свои на небо… и почувствуешь всем сердцем, всей душой, что один у тебя Отец – Господь, и что только Ему нужна твоя душа. Он один заступится за тебя и поможет тебе…
И найдет на тебя такое умиление! Это первый твой шаг на пути к Богу. Можешь дальше в этот раз и не идти. Возвращайся в мир, становись на прежнее дело, но храни как зеницу ока то, что принес с собой…
Бога ты принес с собой. И береги Его, и пропускай теперь через Него всякое дело, которое будешь делать в миру. Только тогда всякое земное дело превратится в Божье Дело…
Вот это и есть, как сказал Спаситель, «Царство Божие внутри нас». Найди Бога и живи в Нем и с Ним…
Распутин не говорил ничего нового. Но как ему внимали!
Как страшно и сладко всех гипнотизировала его сила. И вера. И любовь к миру и людям.
Женщины просто глупели – и ничего не видели, кроме нового «Мессии». Недаром он презрительно называл таких дам «своими дурами». Так он назвал своих «девочек» в одной из телеграмм.
– А дуры потому, что образованные, а простых вещей не понимают… – объяснял Распутин.
Ему преклонялись и почитали как святого. Кстати, он любил, когда за ним записывали все его слова.
– Пиши! – приказывал Распутин.
И подчиняясь его повелительному голосу, несколько дам бросались к столу и начинали записывать изречения «Божьего человека».
За ним записывала сама царица. Поэтому для любой женщины было огромной честью заносить на скрижали истории «святые слова» Распутина.
Обычно он давал карандаш одной из поклонниц. Та начинала писать, а старец часто повторялся – чтобы пастве было понятно, что он хочет выразить.
Распутин говорит одно и то же – как сохранить в душе Любовь, несмотря на все беды и поношения. Прежде всего, это любовь к Богу, а потом уже к миру и ближним своим.
Ему внимают с благоговением. Слишком много было в его «салоне» несчастных женщин – одиноких, разлюбленных, брошенных и разведенных.
После пламенных проповедей «Спасителя» у женщин светлеют лица. Дамы нашли духовную опору. И они по-настоящему счастливы.
После поучений Распутина женщины принимаются петь псалмы и старинные духовные песнопения.
«Акилина высоким красивым голосом сопрано запела, остальные подпевали… низкий приятный голос Распутина звучал, как аккомпанемент, оттеняя, выделяя женские голоса. Никогда раньше не слышала этой духовной песни. Красива и грустна. Потом стали петь псалмы…», – вспоминала писательница Джанумова.
Когда всеобщий духовный подъем достигал вершины, Распутин вдруг вскакивал и требовал музыку.
И начиналась его знаменитая пляска – какая-то отчаянная и даже обреченная. Это был священный миг вспышки духовного исступления.
В диком танце Распутин поднимался к Богу.
«В его пляске было что-то хлыстовское… Плясал он истово, продолжительно, с особыми нервными и исступленными движениями, подскакивая и по временам вскрикивая «ух!», каким кричит человек, когда его опускают в ледяную воду… он танцевал от 15 минут до часа без перерыва… вдохновляясь до какого-то экстаза, исступления… он говорил, что все религиозные люди должны быть хорошими танцорами, при этом ссылался на царя Давида, скакавшего перед скинией целую дорогу…», – писал впоследствии банкир Филиппов, близкий друг Распутина.
Впечатляла и церемония прощания со «святым старцем». Экзальтированные дамы из высшего общества выпрашивали у прислуги Распутина его грязное белье.
Вот это экстаз, я вам скажу!
«Стали расходиться, – писала Джанумова, – отцу целовали руку, а он всех обнимал и целовал в губы… «Сухариков, отец!» – просили дамы. Он раздавал всем черные сухари, которые заворачивали в душистые платочки… прятали в сумки… потом шептались с прислугой, выпрашивая грязное белье отца… и чтоб с его потом. Под суровым взглядом Акилины барыни забирали грязное, потное мужицкое белье… И Муня помогала уходившим надевать ботики…».