Одна из почитательниц Распутина радостно сообщала, что «видела много важных барынь… которые за ним ухаживали, считали его великим праведником, стригли у него ногти и… зашивали их себе на память».
Одной из таких барынь была известная петербуржская красавица и хозяйка модного салона Ольга Лохтина. У нее дома и жил первое время сибирский старец.
Именно госпожа Лохтина начала величать Распутина отцом Григорием. Он вылечил женщину от неврастении. А потом забрался к ней в постель – благо эта дама сама напрашивалась на толстый мужской член.
В конце концов, Лохтина обезумела настолько, что стала молиться на Распутина и величать его «Богом Саваофом».
Но Гришка знал свое место. На роль самого Бога он явно не претендовал.
– Прекрати искать Бога на земле! Оставайся дома, замолчи и, ради Бога, оставь меня в покое! Какой же я Бог? Я грешник… – кричал Распутин на «дуру» Лохтину.
После того, как дамы прикладывались к руке Распутина, они больше ни к кому не прикасались – хранили тепло священной руки «Мессии». Ведь эта рука приносит счастье.
Деревенская девка Акилина была что-то вроде «секретарши» Распутина, а девочка из родовитой дворянской семьи и дочь камергера Муня Головина стала ближайшей подругой «пророка» и его самой верной последовательницей.
– Эта девушка была слишком чиста, чтобы понимать низость этого «святого»… – как-то скажет убийца Распутина граф Феликс Юсупов.
Он тоже побывает на одном из таких вечеров. И с ненавистью напишет в дневнике:
«Дом Головиных находился на Зимней канавке. Когда я вошел в салон, мать и дочь сидели с торжественным видом людей, ожидающих прибытия чудотворной иконы… Распутин вошел и попытался меня обнять, но я выскользнул… Подойдя к мадемуазель Г<оловиной> и ее матери, он без церемоний обнял их и прижал к сердцу… Он был среднего роста, почти худой, его руки были непропорциональной длины… На вид ему было лет 40. Одетый в поддевку, широкие сапоги он выглядел простым крестьянином. Его лицо, обрамленное косматой бородой, было грубым – тяжелые черты, длинный нос, маленькие прозрачные серые глазки из-под густых бровей…».
Отбросив в сторону ненависть аристократа Юсупова к простому мужику Распутину, следует признать, что «Мессия» не зря так часто обнимал и целовал женщин. Таким способом он дарил им свою энергию. Свою любовь.
Распутин передавал своим несчастным поклонницам, этим «дурам», частицу самого себя. Он спасал их в своих объятиях!
За это его осуждали многие. Но не станем хулить человека за то, что он был самим собой.
– Я слышал много разных проповедей, очень содержательных и глубоких, но ни одна из них не сохранилась в моей памяти. Речь же Распутина, произнесенную 15 лет тому назад, помню и до сих пор… Он умел популяризировать Божественные истины – в этом и заключался секрет его влияния на массы. И неудивительно, если истерические женщины, подобные Лохтиной, склонные к религиозному экстазу, считали его святым… – говорил князь Жевахов.
Да, Распутин был талантливым проповедником и опытным целителем. Он умел воздействовать на людей и притягивать к себе исстрадавшиеся души.
«Распутина отнюдь нельзя признать личностью заурядной; природа его была сложная, не сразу поддающаяся разъяснению…», – признавал генерал В.И. Гурко.
С ним соглашалась писательница Вера Жуковская, которая не раз общалась с Распутиным и бывала у него в гостях.
– Надо иметь мужество признать, что Распутин был натурой во всяком случае исключительной и обладал он огромной силой…
Прежде всего, огромной силой воли – утверждал на следствии в 1917 году директор департамента полиции С. П. Белецкий:
– Я хотел сказать о страшно сильной его воле, которую он в себе воспитывал, о том, как он действовал на Государя. Я знаю, что он иногда даже кулаком стучал. Это была борьба слабой воли с сильной волей. Этот человек ходил по гостиным лучше, чем другой царедворец, он понимал и учитывал все людские слабости, на которых мог играть. Это был очень умный человек…
И не только умный. Распутин умел приспособиться к любой ситуации и к любому человеку. Он был тонким психологом и знатоком человеческих душ.
– Распутин произвел на меня очень хорошее впечатление. Подобно доктору, ставящему диагноз при болезни физической, он умело подходил к людям, страдающим духовно, и сразу разгадывал, что человек ищет, чем он волнуется. Простота в обращении и ласковость, которую он проявлял к собеседникам, вносили успокоение… – вспоминал полковник Д. Н. Ломан.