Именно так – Распутин всегда производил на своих слушателей неизгладимое впечатление.
Петр Аркадьевич оказался «крепким орешком». Он не поддался гипнозу Гришки – взял и накричал на него.
– Брось эти свои штучки! Я могу раздавить тебя в прах и предать суду за сектантство…
И «старец» сразу сник. И побежал жаловаться царице.
«Я часто слышал споры на тему о том, искренен ли Распутин в утверждении своих сверхъестественных способностей или же он, в сущности, не более как лицемер и шарлатан. И мнения почти всегда разделялись, так как старец полон контрастов, противоречий и причуд. Что же касается меня, я не сомневаюсь в его полной искренности… – писал в дневнике французский посол Морис Палеолог.
Он был убежден, что Распутин сознавал свои гипнотические способности и даже гордился ними. Только через магнетизм новый «пророк» мог проявить свое духовное могущество.
«Он не обладал бы таким обаянием, если бы не был лично убежден в своих исключительных способностях. Его вера в собственное мистическое могущество является главным фактором его влияния. Он первый обманут своим пустословием и своими интригами; самое большее, что он прибавляет к этому, некоторое хвастовство…
К тому же, каким образом не верил бы Распутин, что от него исходит исключительная сила? Каждый день он встречает подтверждение в легковерии окружающих. Когда, чтобы внушить императрице свои фантазии, он говорит, что вдохновлен Богом, ее немедленное послушание доказывает ему самому подлинность его притязаний. Таким образом, они оба взаимно гипнотизируют друг друга…».
Так писал посол Франции, выражая не только свое личное мнение, но точку зрения высшего света Петербурга и западной общественности.
А еще Палеолог оставил нам красочное описание Распутина, встреченного им в доме одной аристократки.
«Темные, длинные и непричесанные волосы, черная окладистая борода, высокий лоб, широкий, бросающийся в глаза нос, крупный рот. Но главное выражение его лица сосредоточено в светло-голубых глазах, блестящих и глубоких, необычайно завораживающих. Взгляд его одновременно проницательный и ласковый, наивный и лукавый, прямой и отвлеченный. Если он во время разговора оживляется, его зрачки загадочно вспыхивают…».
Интересная личность – этот Распутин!
Вот бы встретиться с ним вживую, да поговорить по душам, да опрокинуть стопочку холодной водки под жирную селедку – как он любил.
Да заглянуть в его глаза бесовские. И спросить – как же ты не уберег Россию-матушку, отец Григорий?
Но стоит между нами непробиваемая стена времени. И где-то там, за непроницаемой завесой бытия спрятался неведомый Распутин – святой грешник царской Руси.
Но вернемся к магнетизму юродивого Гришки.
О гипнотическом воздействии Распутина рассказывал и спикер российского парламента М.В. Родзянко.
Во время встречи с отцом Григорием в 1913 году на торжествах по поводу 300-летия Дома Романовых Михаил Владимирович высказал «старцу» всё, что о нем думал.
И выгнал из храма.
Юродивый Гришка тогда забросил свою убогую крестьянскую одежду, а принарядился в подаренные царицей обновки.
«Это был – Распутин. Одет он был в великолепную темно-малинового цвета шелковую рубашку-косоворотку, в высоких лаковых сапогах, в черных суконных шароварах и такой же черной поддевке. Поверх платья у него был наперсный крест на золотой художественной цепочке…», – вспоминал Родзянко.
Председатель Думы и простой мужик долго ругались. И Распутин по привычке попытался загипнотизировать вельможу.
«Распутин повернулся ко мне лицом и начал бегать по мне глазами сначала по лицу, потом в области сердца, а потом опять взглянул мне в глаза. Так продолжалось несколько мгновений.
Лично я совершенно не подвержен действию гипноза, испытал это много раз, но здесь я встретил непонятную мне силу огромного действия. Я почувствовал накипающую во мне чисто животную злобу, кровь отхлынула мне к сердцу, и я сознавал, что мало-помалу прихожу в состояние подлинного бешенства…».
Да, умел Гришка довести людей до белого каления!
Конечно, господин Родзянко изрядно привирает, хвастаясь своей нечувствительностью к гипнозу.
На самом деле, противостоять Гришкиным «чарам» было почти невозможно. Председатель Думы все-таки признался, что чуть не охренел от проникающего в самую душу тяжелого взгляда «старца».
«Я в свою очередь начал прямо смотреть в глаза Распутину и, говоря без каламбуров, чувствовал, что мои глаза вылезают из орбит. Вероятно, у меня оказался довольно страшный вид, потому что Распутин начал как-то ежиться…».