Еще во время чтения я громко дал понять, что у него мало поводов для надежды. Когда я, наконец, взглянул на него, то увидел то, что неосознанно ощущал все это время: Распутин словно пожирал меня своими водянистыми глазами, как гипнотизер. У меня чуть не закружилась голова.
Вне себя от злости, я стукнул кулаком по столу и закричал на него: «В эти игры Вы можете играть с кем-нибудь другим, а не со мной! Выйдите вон!» – Больше не возвращаясь к делу, я вышвырнул Распутина. И вздохнул с облегчением. Но вскоре после этого я был лишен своего поста…».
Дворцовый комендант генерал Дедюлин не боялся лишиться своего поста. Он честно заявил государю Николаю Второму:
– Это умный, но лукавый и лживый мужик, обладающий к тому же некоторой долей гипнотизма, которой он и пользуется…
И царь стерпел эту прямоту старого служаки.
Директор Департамента полиции С.П. Белецкий, друг Столыпина, часто повторял, что Распутин брал уроки гипноза у одного профессора.
Но Матрена, дочь Распутина, отрицала это. И правда, зачем Распутину какой-то вшивый профессор, если он сам мог давать мастер-классы любому гипнотизеру.
Дочь «пророка» утверждала, что влияние Распутина объясняется силой его воли и веры. Он был убежден, что Бог избрал его наместником в своих делах.
Многие видевшие Распутина говорили потом, что он излучает «нервную силу».
Это мощную энергию излучали его глаза и чересчур длинные руки – объясняла Матрена.
Сам же Распутин был уверен, что все его тело излучает силу, в которой «погребен» талант.
Одна петербуржская дама, познакомившаяся с Распутиным во время званого вечера, очень испугалась пронизывающего мрачного взора «святого старца». Она рассказывала своим знакомым:
«Я сразу узнала его, потому что по многочисленным рассказам уже получила о нем представление. На нем была белая вышитая рубашка навыпуск, у него темная борода, продолговатое лицо, глаза серые, глубоко посаженные. Он словно пронизывал меня взглядом. Он смотрел на каждого так, будто хотел заглянуть в глубь его души. Поражала проницательность его глаз, при этом ты начинаешь чувствовать себя неловко…».
Он всегда смотрел так, когда хотел понять сущность человека. Распутин жаждал познать до конца человеческую душу. И выдержать это дикий взгляд могли немногие.
Испытал на себе этот почти нечеловеческий взгляд и друг Ленина – историк Владимир Бонч-Бруевич, будущий управляющий делами Совнаркома.
«Мое внимание, прежде всего, привлекли его глаза. Если он смотрел на кого-нибудь сосредоточенно и прямо, в них каждый раз вспыхивал фосфоресцирующий свет. Казалось, Распутин своим взглядом будто прощупывал слушателей. Порой он замедлял речь, растягивал слова, оговаривался, словно думал о чем-то другом, и наконец, начинал сверлить взглядом кого-нибудь из присутствующих, словно желая найти в том поддержку. Во время этого, длившегося порой с минуту взгляда, он говорил так протяжно, что его речь почти прерывалась. Потом он неожиданно брал себя в руки и торопливо продолжал говорить. Я определил, что именно этот пристальный взгляд и производил особое впечатление на присутствующих, особенно на женщин, которые чувствовали себя очень неуютно под этим взглядом, становились беспокойными, но потом робко начинали рассматривать Распутина сами или пытались завести с ним разговор, по крайней мере, уловить хоть что-то из того, что он еще хотел сказать…».
Удивительно, но именно этот «бесовской» взгляд Распутина мгновенно покорял женские сердца – дамы чувствовали себя кроликами перед огромным удавом.
– Его глаза словно въедаются в своего визави и просверливают его до основания. При этом от него исходит что-то гнетущее… И это что-то, словно материализовавшись, овладевает вами. Вместе с тем, его глаза излучают добро – но все же в них есть нечто лживое и противоречивое. Но каким жестоким может быть его взгляд – и страшным, когда Григорий разгневан… – призналась как-то поклонница Распутина госпожа Е.Ф. Джанумова.
О тяжелом и неприятном распутинском взгляде вспоминал и еврейский делец Арон Симанович, близкий друг отца Григория.
– Пронизывающий взгляд его светло-серых глаз исподлобья казался притягательным и обезоруживающим. При этом становилось как-то неприятно. Его густые каштановые волосы тяжелыми прядями спадали вниз. На лбу у него была шишка, которую он тщательно прикрывал несколькими прядками волос, для чего всегда носил с собой расческу, непрестанно причесывая свои длинные блестящие, часто намазанные бриолином волосы. Борода обычно выглядела неаккуратной. У него был большой рот, а от зубов остались лишь темные пеньки…