Ай да молодец, Гришка юродивый!
Всю столицу под себя подмял, бес хлыстовский – так говорили в Петрограде.
А дальше генерал Спиридович рисует занимательную картину распутинского веселья и безудержной пляски. Есть тут и цыганский хор, и музыка, и песни, и загул, и даже оргия.
И ревнивые рогатые мужья тоже есть в этой трагикомедии накануне кровавой революционной смуты.
«Вечером один из рестораторов прислал полный ужин на много персон. К ужину были приглашены только близкие друзья. Ужин вскоре перешел в попойку. Явился хор цыган поздравить именинника. Пошла музыка, песни, танцы. Начались „Чарочки". Пустился в пляс и сам протрезвившийся и вновь начавший пить именинник. Веселье шло крещендо и скоро перешло в оргию. Цыгане, улучив минуту, уехали. Перепились и мужчины, и дамы...
Несколько дам заночевали у „Старца". Утром на следующий день все время звонил телефон. Явились мужья заночевавших у „Старца" жен. Грозило колоссальным скандалом. Мужья требовали впустить их в спальную. Пока домашние уговаривали мужей, уверяя их, что дамы уехали от них еще вчера вечером, филеры в это время спасали двух дам и вывели их черным ходом. А затем увели черным ходом и Распутина.
Уже после этого обязательная Акилина попросила ревнивых мужей лично убедиться, что в квартире их жен нет, что те и сделали. Распутин же, проспавшись и опохмелившись, послал Вырубовой с именин бутылку мадеры, цветы и фрукты. Вырубова рассказала Царице как трогательно дружески прошли у „Старца" именины дома, среди родных и близких…».
Да уж, трогательный был вечерок у отца Григория.
Но снова повторим – танец для Распутина, прежде всего, был магическим ритуалом, приводящий самого «старца» и его поклонниц в религиозный экстаз и душевный трепет. Особенно блаженствовали в руках танцующего «апостола» великосветские дамы. Вот чего им не хватало в узких границах постылого брака.
Об этом подробно пишет американский историк Рене Фюлёп-Миллер.
«…И вот частенько бывало, что за завтраком он в кругу своих учениц елейным голосом говорил о Боге и «таинственном воскрешении», затем неожиданно начинал что-то лихо напевать. К песне тут же присоединялось множество голосов, сливавшихся в хоровом пении, старец вскакивал и в следующее мгновение легко, словно перышко, кружился по комнате.
В танце его крепкая фигура, казалось, теряла тяжеловесность, и даже артисты императорского балета не раз завидовали легкости и стремительности его танца. Иногда он приближался к одной из женщин и легкими призывными движениями рук приглашал ее в круг. Он кружил вокруг нее, пальцы играючи скользили по ее телу, взгляд пронизывал насквозь. Все ближе чувствовала она его раскачивающееся тело и его пылающее лицо.
Наконец, будто во сне, женщина медленно поднималась, отвечая на его призыв, безвольно плыла за партнером, помахивая рукой с кружевным платочком, и начинала кружиться в такт пению и притопыванию. Экстаз танцевавшего старца и его партнерши вскоре передавался и остальным присутствовавшим.
Но та женщина, которую он избрал для танцевального ритуала, кружась в хороводе, чувствовала магическое воздействие, о котором старец так часто проповедовал, и, когда движения танцевавшего святого становились более страстными и необузданными, ее щеки вспыхивали, как маков цвет, глаза затуманивались, веки тяжелели и опускались.
В конце концов Распутин подхватывал своими крепкими крестьянскими руками шатающуюся, в полубессознательном состоянии женщину и относил назад на ее место. Кто впервые присутствовал при этом, мог подумать, что сатир уносит свою жертву; но ученицы, увлеченные праведным восторгом, видели во всем этом торжественное магическое таинство...».
Короче, затанцевал даму наш блаженный Григорий Ефимович и уволок в спальню – предаваться утехам постельным. Баба готова, и бери ее тепленькую, и делай с ней, что хошь.
Но если отбросить в сторону циничные реплики, то удивляет мощная энергетика Распутина.
Как у него всё просто получается!
Стремительный бросок вперед, к женщине. Дикий завораживающий танец, чувственные откровенные прикосновения к женскому телу, пронизывающий насквозь взгляд, пылающее лицо – всё это действует на женщину безотказно.
Страшно действует на дам такой подход. Распутин это знал по жизни и успешно применял на своих «вечерах».
Но еще страшнее было то, что в «друзья» всемогущему Распутину могли напроситься самые отъявленные негодяи и подлецы – главное, чтобы они ублажили «праведника» красивым пением или пригласили к нему большой цыганский хор.