Сохранившееся до наших дней письмо императрицы к Распутину не оставляет ни малейших сомнений в том, что они были любовниками.
«Возлюбленный мой и незабвенный учитель, спаситель и наставник, как томительно мне без тебя… Я только тогда душой покойна, отдыхаю, когда ты, учитель, сидишь около меня, а я целую твои руки и голову свою склоняю на твои блаженные плечи. О, как легко мне тогда бывает! Тогда я желаю одного: заснуть, заснуть навеки на твоих плечах, в твоих объятиях. О, какое счастье даже чувствовать одно твое присутствие около меня… Где ты есть? Куда ты улетел? А мне так тяжело, такая тоска на сердце… Только ты, наставник мой возлюбленный, не говори Ане о моих страданиях. Без тебя Аня добрая, она хорошая, она меня любит, но ты не открывай ей моего горя. Скоро ли ты будешь опять около меня? Скорей приезжай. Я жду тебя и мучаюсь по тебе. Прошу твоего святого благословения и целую твои блаженные руки. Вовеки любящая тебя Мама».
Так писала Александра Федоровна простому мужику, который вдруг стал для нее самым родным и близким мужчиной на всем белом свете.
Они были такими разными. И из разных миров. Но создали свой мир, где не было места другим. Даже императору всероссийскому.
Это хорошо понимали в российском обществе – и среди титулованной знати, и среди простого народа. И многие возмущались вызывающим поведением царицы, которая демонстративно приблизила к себе неотесанного мужика, возомнившего себя пророком.
И самое страшное – этот темный мужик начал править Россией, заслонив самого царя.
«…Более позорного времени не приходилось переживать. Управляет теперь Россией не царь, а проходимец Распутин, который громогласно заявляет, что не царица в нем нуждается, а больше он, Николай. Это ли не ужас! И тут же показывает письмо к нему, Распутину, царицы, в котором она пишет, что только тогда успокаивается, когда прислонится к его плечу. Это ли не позор! ...У царицы – увы! – этот человек может все. Такие рассказывают ужасы про царицу и Распутина, что совестно писать. Эта женщина не любит ни царя, ни России, ни семьи и всех губит…», – записывала в дневнике генеральша Богданович в феврале 1912 года.
Но с этим утверждением категорически не согласен граф Владимир Коковцов, который после убийства Столыпина стал премьер-министром.
«Содержание письма Императрицы, в особенности некоторые выражения его… могли дать повод к самым непозволительным умозаключениям, но всякий, кто знал Императрицу, искупившую своею мученическою смертью все ее вольные и невольные прегрешения, если они даже и были, и заплатившую такою страшною ценою за все свои заблуждения, тот хорошо знает, что смысл этих слов был совсем иной. В них сказалась вся Ее любовь к больному сыну, все Ее стремление найти в вере в чудеса последнее средство спасти его жизнь, вся экзальтация и весь религиозный мистицизм этой глубоко несчастной женщины, прошедшей вместе с горячо любимым мужем и нежно любимыми детьми такой поистине страшный крестный путь…».
О невиновности царицы говорил и знаменитый тибетский врач Петр Бадмаев. Тот самый, который и передал письмо Александры Федоровны в руки А.И. Гучкова – председателя Государственной Думы.
«Прочитав копии писем, я убедился в том, что в них не заключается никаких доказательств, что царица живет с Распутиным», – показал Бадмаев на следствии в 1917 году.
Это просто крик души измученной страшными предчувствиями женщины, молившей облегчить ее страдания. И только Распутин мог спасти полубезумную Аликс от самой себя.
Но так думали далеко не все. Тот же непримиримый патриот Гучков был взбешен, прочитав интимное письмо императрицы к Распутину.
Именно Александр Иванович опубликовал это письмо в парламентских материалах – и сразу стал личным врагом царя и его взбалмошной супруги.
Журналист Новоселов так клеймил юродивого Гришку:
«Это гнусный растлитель душ и телес человеческих… Как Святейший Синод может терпеть этого эротомана… хлыста… шарлатана… эту уголовную комедию, жертвами которой стали многие, чьи письма находятся в моих руках…».
Об интимной связи сибирского «пророка» и государыни Всея Руси говорили по всей империи – сплетничали, кто как мог.
Банкир Алексей Филиппов, друг Григория Распутина, вспоминал:
– Вскоре в редакции «Дым Отечества» я застал беседу издателя этой газеты Александра Львовича Гарязина с юрисконсультом Морского министерства Иваном Баженовым, который рассказывал со слов какого-то придворного о половых безобразиях Распутина с Государыней и говорил, что нужно составить заговор, чтобы убить «такую собаку»…