«Сильная воля дала ему возможность круто повернуть от разгульной жизни к подвигам поста и молитвы. Сначала этими подвигами, а потом крайним половым развратом он утончил свою плоть, довел нервы до высшего предела колебания…
Это достигается вообще или подвигами, или половым развратом, или, наконец, бывает результатом какой-либо изнурительной болезни, например, чахотки. Во всех таких случаях, люди бывают очень нервны, впечатлительны, глубоко чувствуют, проникают в душу другого, читают мысли посторонних и даже предсказывают…».
В любом случае Распутин поднимался до небывалой духовной высоты через женщин – или соблазненных им, или соблазнивших его.
И баня неспроста является местом эротических похождений Распутина. Именно в бане «спаситель» закалял свою бунтующую плоть возле обнаженных красивых женщин и даже пытался «изгнать блудного беса» из женских тел.
Не для одного разврата ходил туда «святой черт» Гришка, хотя разврата там было – мама не горюй!
Распутин пытался подняться до уровня Бога, изгоняя бесовские наваждения из себя и своих поклонниц. Но это не удавалось «старцу», потому он и срывался.
Господин Радзинский утверждает:
«Он чувствовал, что похоть не побеждена, но победила… Так родилось то распутинское состояние, которое отсылает нас к Достоевскому, – непрестанное страдание от сознания своей греховности, постоянное обращение к Богу с молитвой и раскаянием.
Так в Распутине проявилась эта удивительная черта – жить внутренне праведно в оболочке беспрестанного греха…
Черт, которого он впустил в душу, так там и остался. И опыт изгнания блуда уже обернулся простым блудом – непрерывным, ставшим для него наркотиком...».
Что же теперь делать, если разврат больше не дарит прозрение и не «утончает нервы».
Что делать Распутину, если он чувствует, что теряет свою магнетическую силу?
– Он был исчерпан со стороны внутреннего содержания, из благостного душевного равновесия он вступил в период сомнений и тяжких разочарований во всем, особенно в смысле жизни… – признавал банкир Филиппов.
Именно в это время Распутин призывает на помощь своих знакомых петербуржских гипнотизеров.
– В конце 1913 года департамент полиции перехватил письмо одного из петроградских гипнотизеров, у которого Распутин брал уроки… – свидетельствовал Степан Белецкий.
Его агенты зафиксировали:
«1 февраля 1914 года… По имеющимся сведениям, Григорий Распутин, проживающий на Английском проспекте, 3, берет уроки гипноза у некоего Герасима Папандато (кличка Музыкант), примерно 25 лет, лицо смуглое, усы, форменная тужурка…».
Женщины считали Распутина святым. Потому и отдавались ему – в надежде приобщиться к святости, очиститься от грехов и преодолеть похоть.
«Эта «святая эротика» постепенно до предела развила его чувственность. Теперь он сразу «зрит грех» в женщине, и тогда ей нет спуску, он набрасывается на нее – на хорошенькую служанку Филиппова, на Жуковскую, на Джанумову…
И чем более грешны мысли женщины, тем более она его возбуждает, чтобы быстрее «принять грех в себя, избавить ее от беса». Его желание – градус ее нечистоты. Именно об этом он разговаривает с Берладской после того, как переспал с нею.
И отдаваясь ему, Берладская, как она писала, «верила, что он святой, и что возится теперь так гадко лишь для моего же блага и очищения, и за это делалось его страшно жаль, и благодарность зарождалась…», – утверждает Эдвард Радзинский.
Священник Юрьевский долго «копал» в селе Покровском, общаясь с почитательницами Распутина. И сделал вывод:
«...речь идет о магических обрядах, которые творил в своей бане отец Григорий вместе с последовательницами… Сначала следовала его молитва, после которой шло троекратное повторение фразы: «Бес блуда, изыди вон!»…
После чего Распутин совершает с женщиной половой акт… Мощь совокупления была такова, что женщина уже не ощущала обычного состояния похотливости. Она чувствовала, что бес блуда ушел от нее…».
А вот тут юродивый Гришка сильно ошибся!
Женщины созданы для любви – и в том числе для любви плотской, чувственной, сладострастной. И даже в первую очередь для такой любви, для такого сладкого переплетения тел.
И нет в этом греха. По крайней мере, наши языческие предки греха в любви не видели.
Но у христианства своя мораль. Потому женщина превратилась в «сосуд греха».
И напрасно взбешенный «пророк» пытался свои членом (и убеждением тоже!) изгнать блудного беса из женских тел.
Нет там беса. А есть страстное желание любить и быть любимой!