«Он сидел изможденный болезнью, в больничной рубашке, и рассказывал свои переживания… Широкой публике неизвестны его размышления, которые он заносит в тетрадку почти каждый день…».
Но журналисту Гришка поведал свои размышления:
«Великое дело быть при последнем часе больного. Получишь две награды – посетишь больного, и в это время все земное покажется тебе обман и сеть беса…».
Гусеву не судили, но отправили в Томск, в лечебницу для душевнобольных.
«Гусева была признана сумасшедшей… но эта женщина кричала: «Я в здравом уме и твердой памяти, я сознательно ударила его ножом»… Она была помещена в психиатрическую больницу… Потом родственники ходатайствовали о ее освобождении ввиду ее выздоровления. Но министр юстиции написал резолюцию: «Освобождение должно последовать не ранее, чем опасность больной для окружающих будет совершенно устранена».
Так объяснял тогдашний товарищ министра юстиции Н. Веревкин.
Из «психушки» Хионию Гусеву освободила Февральская революция, а точнее – новый министр юстиции Александр Керенский.
А что же Распутин?
Наш Гришка чуть не умер, но все-таки одолел смерть. Ему присылали телеграммы его почитательницы – в том числе и царская семья.
Юродивый Гришка еще лечился в тюменской больнице, когда узнал о начале войны. Он отослал царю и царице несколько телеграмм – одну я уже цитировал.
Вот что писал в своих телеграммах простой мужик государю Всея Руси:
«Дорогой друг!
Я повторю это еще раз: грозная туча нависла над Россией, несчастье и много страданий, темно, и никакой свет не проникает. Бескрайнее море слез и крови.
Что я должен сказать? Нет слов, ужас неописуем. Я знаю, все хотят войны от тебя, даже верные, так как они не знают, что это означает гибель. Тяжело наказание господа, так как, если идти этим путем, то это – начало конца.
Ты Царь, отец народа, не позволяй ликовать сумасшедшим и толкать себя и народ к гибели. Даже если они победят Германию – что будет с Россией? Нужно иметь в виду, что все может быть по-другому, чем представляется сейчас. Человечество не помнит более горького страдания, все утонет в крови, будет много смерти и горя. Григорий».
«Не давай втягивать себя в войну! Она станет концом для России и царя и будет стоить России последнего мужика!».
Но было уже слишком поздно. Маховик войны набирал обороты, и остановить эту махину не смог бы даже сам Господь.
Осенью 1914 года Распутин возвращается в Петербург. После покушения любовь императрицы Александры к сибирскому старцу возрастает непомерно.
Необычайно скупая Аликс внезапно расщедрилась. Секретарь царицы Ростовцев записывал, что через госпожу Вырубову «согласно указаниям ее Императорского величества упомянутой личности (Распутину) была выплачена сумма в размере 75 000 рублей».
Это колоссальная сумма по тем временам.
Траты самой царицы за 1914 год составили всего 36 тысяч рублей, причем 20 тысяч пошли на пожертвования.
«После полученного в июне 1914 года ранения физические и, прежде всего, его сверхъестественные — врачующие и пророческие — силы пришли в упадок. Заметными становятся его исчезающая религиозность и удаленность от всего, что определяло его исконный путь. По сообщениям тех, кто его, как и прежде, постоянно окружал, сорокапятилетнему «божьему человеку» теперь даже трудно сконцентрироваться для молитвы или погрузиться в медитацию…», – пишет историк Эдвард Радзинский.
Покушение на Распутина вызвало шок у несчастной генеральши Лохтиной, которая в то время была на хуторе у Илиодора.
Она узнала о покушении на Распутина и сразу же прибежала к дому Труфанова.
– Судный день пришел! Покайтесь, пока не поздно!
Полдня безумная генеральша стучала в двери бывшего друга и соратника Распутина. Но ее выставили вон и приказали убираться восвояси.
«В этот год, когда Гусева покушалась на Распутина, все его почитатели отвернулись от Лохтиной ввиду ее близости к Илиодору… Лохтина по-прежнему не верила в причастность Илиодора. Распутин же в этом не сомневался…», – утверждала Муня Головина.
Юродивый Гришка конкретно обвинял своего царицынского врага, с которым когда-то ели и пили вместе. И несли слово Божье в массы темные.
Журналистам отец Григорий говорил прямо:
– Царицынская она… Почитала Илиодора. Баба – она на все пойдет, если чужим умом живет. Подтолкнул-то ее Илиодор, она не свое дело делала. Она только молотком ударила, а наковальня чужая была…
Сам же бывший монах Илиодор писал в изгнании:
«Хионию Гусеву я знаю хорошо; она – моя духовная дочь… До 18 лет она была очень красива лицом, а потом сделалась уродом: у нее отпал нос. Сама она объясняет это тем, что она молила Бога отнять у нее красоту. И Он отнял. Просто она во время паломничества по святым местам, ночуя по ночлежным домам в больших городах, заразилась скверною болезнью, сифилисом, и сделалась уродом…».