Значит, «Друга» императрицы яростно ненавидели и хотели убить еще в 1912 году. И никто не сомневался, что простой мужик спит с царицей, да еще «рулит» Россией вместо царя-батюшки.
Как неосторожна была Аликс!
И ей было стыдно и больно, что враги читают ее письмо, смеются над ней и смакуют интимные подробности и сокровенные тайны.
Когда об этом письме узнал государь Николай Александрович, он даже побледнел от гнева. Царю принес письмо министр внутренних дел. Николай нервно вынул листок из конверта и узнал почерк жены.
– Да, это не поддельное письмо…
Эти слова дались ему с большим трудом. Император открыл ящик своего рабочего стола и резким движением бросил туда конверт.
Да, он ревновал жену. Да, он не хотел выносить сор из избы. Его можно понять. И даже пожалеть.
Но Распутин имеет право поступать с женщинами так, как считает нужным. Ведь он – новый пророк, умеющий даровать утешение и прощать грехи.
– Я терплю многие поступки Григория Ефимовича и гляжу на них сквозь пальцы. Ведь если их принять всерьез, тогда все полетит кувырком, все понятия перевернутся. Но я поступаю так же, как наш несчастный царь. Я беру от отца Григория все его изумительные дарования, его дар утешения, его необыкновенную прозорливость, ум, тактику обращения и пропускаю мимо все это недопустимое обращение с женщинами… – объясняет ситуацию Л.В. Головина, ярая сторонница Распутина.
И вдруг проговаривается своей знакомой, которая пришла в ее дом посмотреть на «нового Мессию».
– Как там ни говорите, а царица все-таки несколько нездорова… У нее есть свои idee fixe, она думает, что Григорий Ефимович святой пророк. А он, в свою очередь, уверил ее, что дух его передается только через прикосновение. Поэтому, конечно, он их всех там обнимает и целует, но к этому так привыкли и он это делает так естественно, что никого не шокирует…
Эти прикосновения Распутина стали знаменитыми. Многие считали, что своими руками сибирский мужик легко снимал приступы мигрени у императрицы.
Беспутный Гришка оказался одаренным целителем, глубоко верующим в силу страстной молитвы. Он забирал на себя все страдания мятущейся Аликс, и она раскрывалась ему навстречу, как цветок.
Распутин прощал царице все грехи, вольные и невольные. И дарил душевный покой. И никто, кроме отца Григория, не мог это сделать!
Отчаянно завидуя могущественному влиянию Распутина на Александру, великая княгиня Милица Николаевна шипела за спиною императрицы:
– Государыня психически ненормальна, потому она слишком часто видится с развратным Распутиным…
Александра была очень хороша собой – особенно в молодости. Даже враги императрицы отмечали ее красоту.
Женщина часто прогуливалась парком в Царском Селе. И ее стройная высокая фигура среди густой зелени радовала взгляды придворных.
– Царица была вся в белом, на волосах легкая, белая вуаль. Лицо было светлым и нежным... волосы красноватого золота, глаза... темно-голубые, а фигура гибкая, как пастуший хлыст. Насколько я помню, на ней был великолепный жемчуг, а бриллиантовые серьги переливались разноцветным огнем, как только она двигала головой... – вспоминала одна из дам.
Другая фрейлина утверждала:
– Императрица была очень хороша... высокого роста, стройная, с великолепно поставленной головой. Но все это было ничто в сравнении со взглядом ее серо-голубых глаз, поразительно живых, отражавших все волнение ее...
Более подробно описала императрицу ее близкая подруга Аня Вырубова.
«Высокая, с золотистыми густыми волосами, доходившими до колен, она, как девочка, постоянно краснела от застенчивости; глаза ее, огромные и глубокие, оживлялись при разговоре и смеялись. Дома ей дали прозвище «солнышко». Больше всех драгоценностей Царица любила жемчуг. Им она украшала и волосы, и руки, и платья. Днем Царица ходила в свободной мягкой одежде, отделанной кружевами. В солнце носила длиннополую шляпу и солнечный зонтик. Вечером надевала светлые платья, расшитые серебряной или голубой нитью. Предпочитала носить остроносые туфли на низком каблуке из замши или кожи, окрашенной в золотистый цвет…».
И рядом с такой утонченной натурой и царственной особой вдруг появляется корявый сибирский мужик.
«Григорий, был одет в простой, дешевый, серого цвета пиджак, засаленные и оттянувшиеся полы которого висели спереди, как две старые кожаные рукавицы. Карманы были вздуты, как у нищего, кидающего туда всякое съедобное подаяние. Брюки такого же достоинства, как и пиджак, поражали своей широкой отвислостью над грубыми халявами мужицких сапог, усердно смазанных дегтем. Особенно безобразно, как старый истрепанный гамак, мотался зад брюк! Волосы на голове старца были причесаны в скобку. Борода мало походила на бороду, а казалась клочком свалявшейся овчины, приклеенным к его лицу, чтобы дополнить все его безобразие. Руки старца были корявы и нечисты. Под длинными и загнутыми внутрь ногтями полно грязи. От всей фигуры несло неопределенным, но очень нехорошим духом...», – так рассказывает о своей первой встрече с Распутиным монах Илиодор.