И там Аликс услышала правду о себе, своей семье и обо всей России. Пророчица, которой было 107 лет, лежала в темной келье. Она носила вериги и помнила такое, о чем в России все давно забыли.
Свечка нервно колебалась, как мятущаяся душа императрицы всероссийской. На Аликс смотрели «молодые лучистые глаза».
И вдруг государыня Всея Руси услышала шепот:
– А ты, красавица, тяжкий крест примешь… Но не страшись…
И все же царице стало невыносимо страшно.
Тем временем заговорщики активно готовятся к убийству.
В ту роковую ночь почти не было мороза. Падал мокрый снег.
Ко дворцу Юсуповых подъехал военный автомобиль. За рулем сидел доктор Лазаверт, рядом находился Пуришкевич.
Они прошли в кабинет Феликса, где собрались все остальные. Заговорщики спустились в подвал, превращенный Юсуповым «в изящнейшую бонбоньерку в стиле древнерусских палат».
«Это прелестное помещение было разделено на две части: ближе к камину – этакая миниатюрная столовая… уютно пылал огонь… на камине великолепное распятие слоновой кости, и под окном столик с бутылками – херес, портвейн, мадера и марсала… Задняя часть помещения представляла будуар со шкурой белого медведя… и диванчиком, перед которым эта шкура лежала», – писал впоследствии Пуришкевич.
Все пятеро убийц уютно расположились в столовой. И решили отведать пирожные – перед тем, как начинить их ядом. Это были «крохотные птифуры… розовые и коричневые, подобранные в гамме с цветом стен».
Заговорщики пили чай и нервничали, ожидая половины двенадцатого, когда шпики покидают квартиру Распутина».
Потом доктор Лазаверт начинил цианистым калием пирожные с розовым кремом.
Итак, всё готово. Нужно ехать за Распутиным.
Доктор переоделся в шофера, а Феликс Юсупов надел шубу и «натянул до ушей меховую шапку, совершенно скрывавшую лицо».
Заговорщики подъехали к дому на Гороховой. Дворник не спал и видел незнакомый автомобиль.
«К запертым воротам дома после полуночи подъехал мотор… Неизвестный мужчина, выйдя из мотора, прямо направился в калитку. На вопрос, к кому он идет, он ответил: «К Распутину»… Он был без бороды… с черными усами… одет в длинной оленьей дохе… и на голове у него черная шапка».
Незнакомец поднялся в квартиру Распутина через черный ход.
– Я поднялся по черной лестнице… Она не была освещена, я поднимался на ощупь и с большим трудом нашел дверь квартиры «старца», – рассказывал Феликс.
Распутин открыл ему дверь. Они прошли через кухню, где за ними наблюдала служанка Катя Печеркина.
«Мы вошли с ним в спальню, освещенную только лампадой, горевшей перед образами. Распутин зажег свечу. Я заметил, что кровать была смята, возможно, он только что отдыхал… Около постели приготовлена была его шуба и бобровая шапка… Распутин был одет в… шелковую рубашку, вышитую васильками, и подпоясан толстым малиновым шнуром с двумя большими кистями. Черные бархатные шаровары и высокие сапоги… Бесконечная жалость к этому человеку вдруг овладела мной. Мне было стыдно грязных способов чудовищной лжи, к которой я прибегнул. В тот момент я презирал самого себя, я спрашивал себя… как мог я задумать такое подлое преступление… Я с ужасом смотрел на свою жертву, доверившуюся мне…», – писал Юсупов уже в эмиграции в Париже.
Но «святой старец» ничего не почувствовал, ибо с нетерпением ожидал интимной встречи с женой Феликса. Красивая племянница царя будоражила его воображение и разжигала похоть.
Убийца и его жертва вышли на темную лестничную площадку. Распутин взял Феликса за руку и повел вниз – навстречу своей безжалостной судьбе.
Как только машина въехала во двор юсуповского дворца, поручик Сухотин включил граммофон и поставил пластинку с американским маршем «Янки-дудль».
«Войдя в дом, я услышал голоса моих друзей… весело звучала в граммофоне американская песенка… Распутин прислушался:
– Что это, кутеж?
– Нет, у жены гости… они скоро уедут. А пока пойдемте в столовую выпьем чаю», – вспоминал Феликс.
Они оба спустились в подвал, «превращенный в прелестную столовую».
Остальные остались наверху и встали у лестницы, ведущей в подвал. Ждали скорого конца.
Но не тут-то было! Распутин оказался живуч, аки змей подколодный.
Пуришкевич играл кастетом, а великий князь и Сухотин достали револьверы. Они прислушивались, но внизу лишь разговаривали – но не пили и не ели.
«Распутин снял шубу и стал с любопытством изучать обстановку… Шкаф с лабиринтом особенно привлек его внимание… Восхищаясь им, как ребенок… он открывал, закрывал… изучал снаружи и изнутри… Я предложил ему вина и чаю… к моему большому разочарованию он отказался… «Случилось что-нибудь?» – подумал я… Мы сели за стол и разговорились, перебрали наших общих знакомых… Исчерпав темы, Распутин попросил чаю… я предложил ему тарелку с пирожными… Почему-то я предложил пирожные, которые не были отравлены… Спустя мгновение я передал ему блюдо с отравленными пирожными. Он сначала отказался: «Не хочу, они очень сладкие…», – записывал в дневник Юсупов.