Он извинился и пошел якобы проведать жену – узнать, не разошлись ли еще гости.
– Представляете себе, господа, это животное не ест и не пьет...
– А как его настроение? – спросил Пуришкевич.
– Неважное… он как будто что-то предчувствует…
Феликс спускается в подвал. И Распутин почему-то решает угоститься отравленным вином и пирожными.
– Пьют… Ну, теперь ждать недолго… – прошептал великий князь Дмитрий Павлович.
Но ждать пришлось долго.
Распутин разговаривал с Феликсом и выпил две рюмки вина. Но яд никак не действовал на «мессию»!
Юсупов с отчаяния начал пить сам.
«Мы сидели друг перед другом и молча пили… Он смотрел на меня, глаза его лукаво улыбались: вот видишь, как ты ни стараешься, а ничего не можешь со мной поделать… Но вдруг… на смену хитро-слащавой улыбке явилось выражение ненависти. Никогда я не видел его таким страшным. Он смотрел на меня дьявольскими глазами… меня охватило какое-то странное оцепенение, голова закружилась…
Очнувшись, я увидел Распутина, сидящего на диване, голова была опущена, глаз не было видно… «Налей чашку, жажда сильная», – сказал он слабым голосом… Пока я наливал чашку, он встал и прошелся по комнате… В глаза ему бросилась гитара, случайно забытая мною в столовой… «Сыграй, голубчик, что-нибудь веселенькое… люблю, когда ты поешь…».
Феликс перебирал струны и пел что-то грустное. И так же грустно смотрел на него Распутин.
Больше двух часов они беседовали, пели и пили. Но Распутин почему-то не собирался умирать.
Испуганный Юсупов не знает, что делать. Наверху тоже заждались смерти юродивого Гришки. Заговорщики начали шуметь.
– Что там шумят? – спрашивает Распутин.
– Вероятно, гости разъезжаются… пойду посмотрю…
И бледный Феликс бежит наверх. Пуришкевич вспоминает этот момент:
«Поднимается бледный Юсупов… «Это невозможно! Он выпил две рюмки с ядом, съел несколько розовых пирожных… и ничего… Ума не приложу, как нам быть, тем более, что он уже забеспокоился, почему графиня не выходит к нему так долго.
Я с трудом объяснил, что ей трудно исчезнуть незаметно… ибо наверху гостей немного и по всем вероятиям минут через 10 она уже сойдет… Он сидит мрачный… действие яда сказывается лишь в том, что у него беспрестанная отрыжка и некоторое слюнотечение… Господа, что вы посоветуете мне?».
Господа только пожимали плечами – никто из них не знал, что делать.
Доктор Лазаверт сидел красный, как рак, и что-то бормотал. Остальные хмурились и беспрестанно ходили по гостиной.
Феликс снова спустился вниз – и снова побежал наверх.
– Я так больше не могу! Вы не будете против, если я его застрелю?
Юсупов записывал впоследствии:
«Я взял у Дмитрия револьвер и спустился в подвал… Как он не заметил своими прозорливыми глазами, что за спиной у меня был зажат в руке револьвер!».
Дальше Феликс предстает нам в образе хладнокровного убийцы.
«Я медленным движением поднял револьвер… Распутин стоял передо мной, не шелохнувшись… с глазами, устремленными на распятие… Я… выстрелил… Распутин заревел диким, звериным голосом и грузно повалился навзничь на медвежью шкуру…».
Пуришкевич так рассказывал друзьям:
– И уже через несколько минут, после двух отрывистых фраз – звук выстрела… вслед за тем продолжительное: «А-а-а…» и звук грузно падающего на пол тела…
Заговорщики побежали вниз.
Перед диваном лежал умирающий Распутин, а над ним возвышался спокойный Юсупов с револьвером в руке.
– Я стоял над Распутиным… Он не был еще мертв, он дышал, агонизировал… Правой рукой он прикрывал оба глаза и до половины нос – длинный, ноздреватый… И тело подергивала судорога… – вспоминал Пуришкевич.
Ему поддакивал Феликс:
«Сомнений не было… Распутин был убит… Мы погасили свет и, закрыв на ключ дверь столовой, поднялись в кабинет… Настроение у всех было повышенное».
Вот в таком возвышенном настроении господа убийцы поднялись наверх. Но «герой» Юсупов захотел еще раз взглянуть на поверженного старца. Князь спускается в подвал.
«У стола, на том месте, где мы его оставили, лежал убитый Распутин… Тело было неподвижно, но прикоснувшись… я убедился, что оно еще теплое. Тогда, наклонившись, я стал нащупывать пульс, биения его не почувствовал… Из раны мелкими каплями сочилась кровь… Не зная, зачем, я вдруг схватил его и встряхнул… тело… упало на прежнее место…