И, тем не менее, они нашли друг друга в этом жестоком мире суеты и равнодушия – царица и варнак. И уже не могли разлучаться надолго. А душами всегда были вместе.
Сибирский «пророк» подарил измученной страхами императрице надежду.
Надежду на спасение царской семьи и всей династии Романовых от кровавого топора революции. Надежду на выздоровление наследника престола Алексея – единственного сына Александры и Николая. Надежду на возрождение России и спасение страны в единении царей и простого народа.
Позднее Распутин признается в беседе с монахом Илиодором:
– Когда революция подняла высоко голову, то они очень испугались. И давай складывать вещи. А я долго их уговаривал плюнуть на все страхи и царствовать…
Эта судьбоносная для царской семьи, Распутина и всей России встреча произошла в октябре 1906 года – в разгар первой русской революции, когда «помазанники Божии» прятались от народа в Александровском дворце Царского Села.
Григорий Распутин преподнес императору Николаю Второму икону святого угодника Симеона Верхотурского, чтимого как чудотворца.
Царь принял икону и благословение неизвестного старца. И был потрясен общением, о чем и напишет премьер-министру Петру Столыпину:
«… Он произвел на Ее Величество и на меня замечательно сильное впечатление… и вместо пяти минут разговор с ним длился более часа. Он в скором времени уезжает на родину…».
Но самое главное – Распутин сумел излечить наследника престола!
Старца отвели в детскую к Алексею. Мальчик мучился болью в полумраке комнаты, и при свете лампад со страхом смотрел на диковинного мужика, нависшего над ним крючковатой тенью.
Но вот произошло чудо – цесаревич вдруг успокоился в руках Распутина, замер во время молитвы и тихо уснул. И уже на следующее утро мальчик проснулся здоровым.
Отец Григорий смог остановить кровотечение – и счастливые родители уверовали, что «Божий человек» вылечит их сына от гемофилии.
С этого дня и вырвалась на широкие российские просторы слава о целителе Григории Распутине, которого с легкой руки царицы начали называть «Спасителем» и новым «Христом».
Та же фрейлина императрицы Аня Вырубова уже после Февральской революции так объясняла мистическую роль Распутина в жизни царской семьи:
– Они так же верили ему, как отцу Иоанну Кронштадтскому, страшно ему верили, и когда у них горе было, когда, например, наследник был болен, обращались к нему с просьбой помолиться…
Цари «страшно» верили простому мужику, подчиняясь его могущественной силе духа и христианского прозрения.
– Он пришёл, чтобы защитить своего царя и спасти нашего сына – наследника священного престола! – светилась от счастья императрица.
И Николай радостно обнимал жену, снова и снова надеясь на чудо.
Но больше всех, истовее всех ждала «чуда» сама императрица.
– Она увлеклась болезненной формой православия… Все искала святых, юродивых и чудотворцев. Императрица искала пророка! И потому так легко внедрилась в царскую семью страшная фигура деревенского колдуна, проходимца, патологического типа – Григория Распутина, завладевшего умом и волей царицы и сыгравшего роковую роль в истории последнего царствования… – утверждал протопресвитер Шавельский.
Он горевал по поводу этого увлечения Александры Федоровны, потому что зловещий Распутин закрыл царицу от общества и «расшатал ее престиж в народе».
И не только престиж. Начали исчезать вековые духовные связи, соединяющие царскую династию и всю страну.
«Государь оскорбляет страну тем, что пускает во дворец, куда доступ так труден и самым лучшим, уличенного развратника. А страна оскорбляет Государя уместными подозрениями… И рушатся столетние связи, которыми держалась Россия…», – писал монархист Василий Шульгин.
Но Распутин был не только развратником. Это была духовная глыба, матерый человечище – если выразиться словами вождя «мировой революции» Владимира Ленина.
«Святой старец» из далекой Сибири поразил царицу своей исконно народной самобытностью, сильной волей и независимостью суждений.