Глупая Аликс променяла огромную страну на развратного мужика. И теперь императрица ничего не могла изменить.
Она тупо ждала казни. И понимала, что потянет за собой в темную могилу всю свою семью…
Эпилог. Россия на пепелище
Конец февраля 1917 года полностью изменил Петербург. Его стали называть Петроградом – и людское половодье буквально затопило центр северной столицы России.
«Свобода» – это сладкое слово парило в воздухе и звучало в душах. Революция позвала на улицы великого города десятки тысяч людей разного звания и сословия, бедных и богатых, умников и дураков.
Монархия пала, не выдержав напора народных масс. А началось всё просто – в Петрограде закончился хлеб. Огромные очереди волновались и проклинали правительство и царя.
Угроза голода подняла на ноги всех. Но особенно постарались женщины – ведь им надо было чем-то кормить свои семьи.
Женщины уже не верили ни в Бога, ни в царя. «Хлебные» очереди внезапно превратились в стихийные митинги. Звучали призывы к свержению самодержавия.
Выросли первые баррикады. Начались первые грабежи продовольственных лавок и магазинов. А еще громили полицейские участки, суды и государственные учреждения.
А потом вдруг возникло «Временное правительство», провозгласившее себя «новой властью».
Император покинул Ставку 28 февраля и направился в Петроград. Но за сто верст до столицы царский поезд остановили бастующие железнодорожники.
И Николай Второй струсил – он не бросил на восставших верные ему войска. А надо было не ждать!
Давить надо было гидру революции. А Ники не смог – жидковат оказался самодержец всероссийский. Струсил проливать малую кровь – а потом полилась кровь большая. И не остановить ее уже было.
И пролилась кровь царская в Екатеринбурге – в подвале дома купца Ипатьева. Там добили их всех – и Ники, и Аликс, и наследника престола, и великих княжон – девочек невинных. Красные комиссары не пожалели никого.
2 марта Николай Александрович подписал отречение от власти. И Петроград стал городом безо всякой власти. Временное правительство не могло обеспечить даже элементарный порядок.
Блестящий Петербург за несколько дней превратился в заплеванный грязный город. Горы мусора, агрессивные толпы на улицах, вооруженные расхристанные солдаты, не желавшие идти на фронт, пьяные компании молодых людей, стаи проституток и шайки уголовников.
И бесконечные митинги и манифестации стали главным развлечением толпы. И вооруженные патрули из солдат-обозников и недоучившихся студентов, которые не столько охраняли революционный порядок, сколько грабили богатые дома и квартиры.
Выдающийся писатель И.А. Бунин побывал в это время в столице упавшей империи. И был потрясен увиденным.
«Невский был затоплен серой толпой, солдатней в шинелях в накидку, неработающими рабочими, гуляющей прислугой и всякими ярыгами, торговавшими с лотков и папиросами, и красными бантами, и похабными карточками, и сластями, и всем, чего попросишь. А на тротуарах был сор, шелуха подсолнухов, а на мостовой лежал навозный лед, были горбы и ухабы. И на полпути извозчик неожиданно сказал мне то, что тогда говорили уже многие мужики с бородами: “Теперь народ, как скотина без пастуха, все перегадит и самого себя погубит”. Простой мужик-кучер чувствовал и понимал тот неизбежный ход событий, который “представители общественности” и вообразить не могли».
Но в самом начале этой революционной вакханалии нужно было решить – что делать с Распутиным. Его выкопали и отвезли сжигать по распоряжению Временного правительства.
В ночь на 11 марта специальная похоронная команда во главе с уполномоченным Временного правительства Ф.П. Купчинским выехала на двух грузовиках на Выборгское шоссе.
– Его необходимо уничтожить. Сжечь, конечно, лучше. Надо подобрать людей, сделать без огласки… – сказал глава Временного правительства князь Г.Е. Львов господину Купчинскому.
На самом деле князь ничего не решал. Решал все дела Петроградский совет солдатских и рабочих депутатов, который возглавлял социалист Н.С. Чхеидзе. Его заместителем был еще один социалист – А.Ф. Керенский, который в то же время являлся министром юстиции во Временном правительстве.
Похоронная команда из восьми человек везла труп Распутина в поселок Лесное. Но между автомобиль с гробом «мессии» заглох между Лесным и Пескаревкой.
Там, в чистом поле, и сожгли Распутина, о чем я писал в прологе.
Газета «Петроградский листок» сообщала:
«При свете луны и отблеске костра показалось завернутое в кисею тело Распутина. Труп был набальзамирован, на лице видны следы румян. Руки сложены крестообразно. Пламя быстро охватило труп, но горение продолжалось около двух часов. Скелет не поддался уничтожению, и остатки его было решено бросить в воду…».