Перед войной Александра Федоровна как-то сказала своему духовнику Феофану:
– Отец Григорий совсем не то, что наши митрополиты и епископы. Спросишь их совета, а они в ответ: «Как угодно будет вашему величеству!». Ужель я их спрашиваю затем, чтобы узнать, что мне угодно? А Григорий Ефимович всегда свое скажет настойчиво, повелительно…
Эта повелительность буквально заворожила Александру. Ведь она была женщиной, а на женщин всегда действуют неотвратимо властный мужской тон и полнейшая уверенность в своей правоте.
Царь Николай Второй так говорил о Распутине:
– Это только простой русский человек, очень религиозный и верующий. Императрице он нравится своей искренностью. Она верит в его преданность и в силу его молитв за Нашу Семью и Алексея. Но ведь это наше совершенно частное дело. Удивительно, как люди любят вмешиваться во все то, что их совсем не касается… Кому он мешает?
Но «блудный бес» мешал многим. В том числе и всей династии Романовых. Поэтому царская семья перестала принимать у себя великих князей, их жен и отпрысков.
Даже вдовствующая императрица Мария Федоровна, мать царя, изредка навещала своего слабовольного сына – она терпеть не могла неврастеничку Аликс.
– Моя несчастная невестка не понимает, что ведет к краху династию и себя. Она слишком глубоко верит в святость этого выскочки, а мы все бессильны отвести несчастье… – сокрушалась мать Николая Второго.
На эти упреки Аликс упрямо отвечала:
– Его ненавидят, потому что мы его любим!
Сын выздоравливал. И начала отступать грозная валькирия революции. Хаос уходил, восстанавливался порядок.
Это предсказывал Распутин – и царская чета верила грязному мужику.
И Александра, и Николай уже забыли, что царский престол спас премьер-министр Столыпин, который жестко ответил на революционный террор трибуналами и виселицами.
Теперь в сердцах императора и его супруги навсегда останется святой старец Григорий.
До самой смерти в расстрельном подвале Ипатьевского дома в Екатеринбурге...
Глава 2. Новый Мессия
– Спасение в Боге! Без Бога нельзя сделать ни шагу. Но только Бога можно видеть, если вокруг нет ничего другого. Существуют черти и грехи, потому что за всем скрывается Бог, и его нельзя увидеть…
Так начинал свои монологи Распутин – и невозможно было опровергнуть всё сказанное им, ибо изрекал он истины из Священного Писания. Вернее, толковал Библию так, что нельзя было придраться ни к одному слову.
Слушатели завороженно следили за его вдохновенным лицом. Распутин менялся. Преображался буквально на глазах.
– Он менялся, как хамелеон… – признавалась великая княгиня Ольга, сестра Николая Второго.
Вместо простого и корявого мужичка, неграмотного и грубоватого, вдруг возникал из небытия пламенный апостол. И пронзал открытые сердца людей жгучими словесами, обнажая древние христианские истины.
Распутин превращался в библейского пророка, ведающего скрытый смысл жизни и доносящего до простых смертных волю Господа.
Но это был хищный пророк, подавляющий своей волей других.
– Когда вспомнишь эту его диковинную особенность мгновенно изменяться… Сейчас сидел простой, неграмотный мужичок, грубоватый, почесывающийся, и язык у него еле шевелится, и слова ползут неповоротливо. И вдруг превращается он во вдохновенного пророка!
И новый скачок перевертыша, и с диким звериным сладострастием скрипят белые зубы, из-за тяжелой завесы морщин бесстыдно кивает кто-то хищный, безудержный, как молодой зверь!
И вот уже на месте распоясанного охальника сидит серый сибирский странник, тридцать лет ищущий Бога по земле… – таким запомнила юродивого Гришку писательница Вера Жуковская.
А ведь глубина проповедей Распутина поражает. И сила духа, который рвался на волю из тесного лабиринта моральных запретов.
Он искал Бога. И свято верил, что нашел Его. И трагически ошибся – осознав, как тщетны его усилия.
– Что надо сделать, чтобы увидеть Бога? Молиться и уходить из города на природу. Идти, пока Петербург не скроется из виду, и перед вами будет только открытый горизонт…
Потом остановиться и поразмыслить о себе. О том, как ты ничтожен и беспомощен. И увидишь столицу, уменьшенную до размеров муравейника с его обитателями…
Что тогда будет с собственной гордостью, богатством и властью? Чувствуешь себя еще более жалким и бесполезным.
В этот момент нужно взглянуть на небо, и ты увидишь Бога, и почувствуешь всем сердцем, что господь Бог единственный отец. Что твоей душе нужен только Бог-отец и ты только перед ним преклоняешься.