Я тоже им верил. Верил, что Алекс был единственным, кем когда-либо мог бы гордиться мой отец. Я имею в виду, это все еще может быть так. Он единственный, кто чего-то добился в учебе. У меня мало шансов сдать экзамены через несколько недель, и еще меньше, поскольку я трачу все свое свободное время либо на то, чтобы зациклиться на девушке, которой я не могу обладать, либо на работе в надежде, что, хотя бы несколько часов в день я смогу подумать о чем-нибудь другом.
— Ты выглядишь так, будто жаждешь крови, — замечает босс, в то время как папа продолжает сердито смотреть на меня за то, что я ему перечил.
— Что тебе нужно? — шиплю я, мои кулаки сжимаются от желания обрушить ярость на этих ублюдков и, наконец, получить ответы, которые нам нужны.
— Один из них умрет сегодня ночью, если мы не начнем получать ответы, — наконец говорит папа.
— Меня это устраивает.
Снимая куртку, я бросаю ее на пустой стул и расстегиваю манжеты. Закатав рукава, я бросаю на отца последний взгляд, прежде чем протискиваюсь в дверь.
Запах их смешанных телесных жидкостей ударил в меня, как только я переступил порог комнаты.
Здесь нет ничего, кроме старого стола, который был обрызган кровью больше раз, чем я могу сосчитать, и грязных бетонных полов, и стен.
Воздух прорезает болезненный стон, вонь мочи становится сильнее, когда они смотрят, как я иду к столу, чтобы выбрать свое первое оружие.
Схватив плоскогубцы, я оборачиваюсь, встречаясь с каждым из них взглядом в течение ужасающе долгих секунд. Конечно, для них это ужасно. Единственное, что они найдут в моих темно-серых глазах, — это возбуждение и жажду крови.
Я думаю о своей девушке, о той, которую я никогда не смогу назвать своей, кроме как в своей голове, и я подхожу к самому слабому на вид члену трио.
— Один из вас не увидит завтрашнего восхода солнца. Хотя, — бормочу я, оглядываясь в поисках несуществующих окон, — на самом деле это не должно быть проблемой для тебя. Ты скучаешь по этому? — спрашиваю я. Это риторический вопрос, и, к счастью, они, кажется, это понимают. — Вы, должно быть, действительно жалеете, что пошли против нас сейчас, да?
Они все молчат, когда я прохожу перед ними, перекладывая плоскогубцы взад-вперед между моими руками.
— Итак, кто из вас это будет? Или вы хотите, чтобы я выбрал?
И снова никто ничего не говорит… пока я снова не останавливаюсь перед тем, кто выглядит измученным, и с его губ срывается всхлип.
— О, посмотри на это. Твой мальчик пытается защитить тебя от моего гнева, выдвигая себя вперед.
Быстро, как удар хлыста, я отвожу руку назад и замахиваюсь тяжелым инструментом в своей руке, целясь ему в голову. Он сталкивается с тошнотворным хрустом, прежде чем кровь разбрызгивается повсюду, покрывая нас обоих.
Вытирая лицо рукой, я убираю теплую жидкость.
— Грязный ублюдок, — выплевываю я, пока он безвольно сидит на своем стуле.
— Верно, джентльмены. У нас впереди веселая ночь. Надеюсь, вы хорошо спали.
***
Точно как я и обещал, когда я наконец выхожу из этой комнаты, я оставляю только двух мужчин, дышащих позади меня.
Возможно, они наконец-то дали нам какую-то свежую информацию, но это все еще было далеко не так много, как мы знали, что они скрываются.
Только папа остался посмотреть все мое шоу, и он поднимает усталые глаза от экрана своего ноутбука.
— Ты закончил, мальчик?
Он даже не бледнеет от количества крови, покрывающей меня. Но тогда, почему он должен? Это была его жизнь дольше, чем моя. И он был рядом со мной, наблюдая, как я творю свою магию, больше раз, чем я могу сосчитать, с тех пор как он впервые поставил меня перед одним из наших врагов, когда мне было… может быть, одиннадцать, и сказал мне сделать все возможное, чтобы заставить его заговорить.
Я сделал.
Это был первый раз в моей жизни, когда папа посмотрел на меня без презрения и разочарования.
— Ты не был в школе на этой неделе, — говорит он, когда я не отвечаю, как будто я не в курсе этого факта.
— Я был занят.
— Это не было нашей сделкой.
— Мы собираемся начать войну с гребаными итальянцами.
Мои слова не производят того эффекта, на который я надеялся, когда он откидывается на спинку стула и складывает руки на груди.
— Неудача не была частью нашей сделки, Деймон. Если ты потерпишь неудачу, то в сентябре вернешься туда на полный рабочий день, как и должен был сделать с самого начала.
— Это чушь собачья, — выплевываю я. — Мне не нужны гребаные пятерки для этого дерьма. — Я выбрасываю руку назад в направлении двух вырубившихся и одного мертвого парня позади меня.