Мы сами не заметили, как дошли до моего дома. Перед расставанием наши губы слились в долгом поцелуе.
- Завтра после заката, - напомнила я ему.
- И ни секундой позже, - отозвался он.
Когда я открывала дверь, Александр помахал мне. Я вошла внутрь и повернулась, чтобы помахать на прощание, но он уже исчез, как того и следовало ожидать.
14
- Время уже после полуночи, - сказал отец, смотревший в общей комнате кабельный канал, когда я на цыпочках проходила мимо.
- Папа, мне шестнадцать, и день завтра не рабочий.
- Но это… - начал он строгим тоном.
- Я знаю, твой дом, а я - твоя дочь и до совершеннолетия должна жить по твоим правилам.
- По крайней мере, обращать на них внимание.
- Я это слышу с двухлетнего возраста.
- Потому что научилась нарушать их, как только начала ходить.
- Прости, больше не буду.
Я подала ему его содовую, которая стояла на журнальном столике, крепко обняла и пожелала доброй ночи.
- Я рад, что ты хорошо провела время у тети Либби, - сказал он. - И еще рад, что ты вернулась домой.
- Я тоже, папа.
Вконец вымотавшаяся, я заползла в постель, даже не сняв промокшую от дождя одежду, выключила лампу «Эдвард Руки-Ножницы», облизала губы, на которых все еще ощущались поцелуи Александра, и прижала к себе своего Микки Злюку, жалея, что не могу вот так же прижать кое-кого другого. Я лежала в постели, ерзала и ворочалась, не в силах дотерпеть до завтрашнего заката.
Через некоторое время у меня возникло ощущение присутствия, какого-то шевеления в темноте. Я огляделась по сторонам и не заметила ничего, кроме теней от мебели, а под мою кровать не могла забиться никакая летучая мышь, столько у меня было туда напихано всякой всячины. Я открыла дверцу шкафа, но вся одежда, которая там находилась, либо висела на плечиках, либо валялась на полу. Тогда я на цыпочках подошла к окну, отдернула занавеску и выглянула на задний двор.
- Александр?
От дома в ночь удалялась темная фигура.
- Доброй ночи, любимый, - сказала я, прижав руку к окну, после чего вернулась в постель и заснула.
На следующее утро я проснулась как от толчка. В первый момент мне показалось, что все вчерашние события просто приснились, но моя измятая, так и не высохшая одежда говорила об обратном.
- Ты так и не сняла одежду, в которой была вчера? - возмутилась мама, когда я вошла на кухню. - Разве вам в школе не рассказывают о правилах гигиены?
Я вытерла измученные глаза, поплелась в ванную, стащила наконец вчерашнюю одежку и встала под душ. Теплая вода стекала по моей бледной коже. Черный лак на ногтях рук и ног резко выделялся на фоне белой эмали ванны и кафеля, пола и стен.
Я снова была в Занудвилле, а Александр - в особняке. Наконец-то мы воссоединились. Правда, мой возлюбленный - вампир, которого выслеживает мстительный враг. Вот уж никогда не думала, что у нас в Занудвилле могут разворачиваться события, столь далекие от занудства.
Вся моя жизнь переменилась за каких-то несколько дней. Шестнадцать лет я вела одно и то же монотонное существование. Больше всего меня волновало, как раздобыть в этом патриархальном городишке черный лак для ногтей. Теперь же главная и куда более серьезная проблема заключалась в том, что Александр мирно спал у себя в особняке, в то время как для меня начинался наполненный солнечным светом день. Мы не сможем отправляться на послеобеденные велосипедные прогулки, встречаться после школы или тусоваться перед выходными.
Трудно было представить, что я никогда не смогу делить с ним солнечный свет. При всей моей любви к Александру у меня были определенные опасения, что я не смогу приспособиться к этому новому миру.
- Отлично съездила! Вот привезла тебе подарок, - сказала я и вручила Беки пакет, когда мы сидели на качелях в Эванс-парке.
Она открыла журнал «Хэлло, Кити».
- Прикольно. Спасибо!
- У них вообще самые лучшие магазины! Я уж не говорю про крутое местечко под названием «Гроб-клуб». Там я встретила этого поганца.
- Правда? А мы с Мэттом ходили в кино.
- Если я расскажу тебе супер-пупер-колоссальный секрет, ты обещаешь, что никому не расскажешь?
- А Мэтту можно? - живо спросила подруга.
Мэтт, Мэтт, Мэтт! Да кому какое дело до Мэтта, когда я сгорала от нетерпения рассказать о своей встрече с Джаггером и открыть подруге правду об Александре.
- Почему ты говоришь о Мэтте, когда у меня может быть, главная новость за всю жизнь?
- Но ты же всегда говоришь об Александре, - возразила Беки, и ее нежные розовые щеки заалели. - Я же тебя все время слушаю. Если ты куда-то съездила и нахваталась там всяких впечатлений, так это не значит, будто мне и рассказать нечего!
Вспышка Беки меня удивила. Прошло всего несколько дней с тех пор, как она закрутила с Мэттом. С другой стороны, если она чувствовала по отношению к нему хотя бы половину того, что я чувствовала к Александру, то ее можно понять. Беки всегда была серой мышкой, но теперь изменилась, приобрела уверенность в себе. Изменились и наши отношения. Ведь раньше мы общались только между собой, больше было не с кем.
- Ладно, - нехотя сказала я. - Ты права. Я рада, что ты гуляешь с Мэттом. Такой девчонке, как ты, в самый раз классный парень.
- Спасибо, Рэйвен. Что ты хотела мне рассказать?
Я помолчала, размышляя, по силам ли ей история с вампирами.
- А Мэтт еще появится здесь?
Подружка кивнула.
- Он прямо позади тебя.
Вот, пожалуй, и ответ на мой вопрос. Этим ребятам ничего рассказывать не стоит.
- Итак, монстр-девица, как поживает монстр-парень? - прозвучал мужской голос, когда я выходила из парка.
Я огляделась по сторонам и увидела Тревора в красно-белой футбольной форме.
- А я думала, что избавилась от тебя. Ты что, все время будешь торчать у меня перед глазами? - спросила я.
- Пока ты носишь черное, буду. Вы еще не заделали маленьких монстров? - спросил он.
- Нет, но когда заделаем, то, будь уверен, одного назовем в твою честь.
Я двинулась дальше, но Тревор как приклеенный потащился следом.
- Как только ты все это успеваешь делать? Играешь в футбол, тратишь папочкины деньги, пристаешь к людям, и все в одно и то же время? - спросила я.
- К тебе я мог бы и не просто приставать, конечно - с твоего позволения, - сказал Тревор и опустил глаза, изобразив смущение.
- Ого, значит, на девчонок из команды поддержки все это уже не действует?
Если раньше я и впрямь считала Тревора врагом, то теперь смотрела на него как на досадливую мошку.
- Я по-прежнему думаю, что в этом особняке творится что-то подозрительное, - с вызовом заявил он.
- Тебе не надоело пороть чушь?
- А тебе не кажется странным, что Александра днем на людях не видно?
- Мне жаль, что днем приходится видеть тебя. Что же до Александра, то он учится на дому.
- Моя мама говорит, что видела, как тот чудной дворецкий болтался у мясника.
- Ага. Это действительно странно. Дворецкий ест мясо. Кто бы мог подумать!
- Он попросил самого свежего, самого кровавого мяса, которое у них было.
- А ты предпочел бы, чтобы они пили твою кровь? - съязвила я.
Тревор посмотрел на меня в шоке.
- Ну ты и болван, - сказала я. - Может быть, твоей матери стоит уделять больше внимания тебе и поменьше сплетничать?
- Оставь мою мать в покое.
- У меня и правда больше нет времени ни на тебя, ни на твою мать. Может, тебе пора завести нового друга? - выдала я и гордо удалилась.
15
Нетерпение привело меня к особняку еще до заката. «Мерседес» Джеймсона снова был припаркован на подъездной дорожке. Я уселась на неровных ступеньках крыльца, прямо в одуванчики и прочую траву, торчавшую сквозь щели.