— Я собираюсь убить тебя.
— Ты можешь попробовать, — говорит она. — Но я просто слишком гениальна. Ты будешь скучать по мне.
Я закатываю глаза, и мы поспешно начинаем выбираться из фонтана, пока у нас не началось переохлаждение и все не начало неметь. Мои зубы начинают стучать совсем как у Каролины, и необходимость добраться домой и принять горячий душ становится моим единственным приоритетом.
— Должна признать, я действительно не так представляла себе свой вечер, — говорю я.
Каролина стягивает с себя промокшее пальто, убирая лист, прилипший к её мокрому бедру, пока мы обе не начали синеть.
— Я знаю. Прости. Я действительно думала, что прямо сейчас ты будешь лежать на спине, задрав ноги, и тебя будут трахать до смерти.
Я тяжело вздыхаю, мысленно представляя эту картинку слишком живо.
— Черт возьми, это на самом деле звучит очень заманчиво.
Каролина обнимает меня, и мы обе еще мгновение смотрим на отвратительный фонтан, нас обоих сильно трясет от холода.
— Знаешь, лучший способ вылечить разбитое сердце — это позволить кому-то другому его очаровать.
— Я думала, лучший способ забыть кого-то — это оказаться под кем-то другим.
— Две вещи могут быть правдой, одновременно, — смеется она, прежде чем сунуть руку в мокрый карман и вытащить один пенни. — Вот, — продолжает она, протягивая его мне. — Брось его в фонтан и загадай себе развратное рождественское желание. Пусть тебя трахнут на праздники. Заверши год буквально на ура, и когда ты вернешься к работе в новом году, ты будешь свежа, как хорошо оттраханная Дэйзи.
Мое сердце начинает учащенно биться, но, возможно, это из-за переохлаждения.
После того, как я увидела Санту и того, кто, как я предполагаю, был его сыном, я каждый год желала, чтобы этот маленький мальчик вернулся. И называйте меня сумасшедшей, но я почти уверена, что так оно и было. Я никогда больше не видела его и не просыпалась посреди ночи, чтобы посмотреть, там ли он, но каждый раз, когда я просыпалась рождественским утром, на моем прикроватном столике лежал крошечный амулет.
Конечно, кому-то может показаться странным, что каждый сочельник кто-то приходит в мою спальню и оставляет мне амулет, но в глубине души я знаю, что это был он — маленький мальчик, который подмигнул мне много лет назад.
Даже сейчас я бережно храню эти рождественские подарки. У меня до сих пор хранятся все до единого, и я собрала их вместе на браслете, который слишком боюсь носить, опасаясь, что могу его потерять. Но на самом деле все сводится к тому, что я желала его возвращения каждый год, и он именно это и делал.
Только этот маленький мальчик больше не ребенок. Теперь он совсем взрослый.
Интересно, если… хммм.
Может быть, мне нужно попросить кое о чем немного… большем у моего таинственного гостя в канун Рождества. Я уже знаю, что он может вернуться, но насколько далеко я могу зайти?
И с этими словами я закрываю глаза и бросаю маленький пенни в заледенелый фонтан.
— В это Рождество я хочу, чтобы меня так сильно оттрахали, что колени будут дрожать ещё несколько недель. Хочу, чтобы меня швыряли по кровати, переворачивали, как блин, и трахали до потери сознания. Хочу, чтобы меня тянули по постели, а потом я чувствовала, как тёплые губы обхватывают мой клитор, и что бы я кричала, пока он будет работать своим умелым языком.
— О, и не забудь про то, как он кончает тебе в рот, — предлагает Каролина, и нас обоих сотрясает дрожь.
— О да. И это тоже, — говорю я сквозь стучащие зубы. — Но больше всего я хочу почувствовать себя живой, почувствовать то, чего никогда раньше не чувствовала, и трахнуться так хорошо, что это будет ни с чем не сравнимо.
2
НИК
Ах, канун Рождества, самая оживленная ночь в году. По крайней мере, для меня.
Хотите верьте, хотите нет, но я большой засранец в красном костюме. Кто-то может знать меня как веселого старого Святого Ника или Деда Мороза, но чаще всего я известен как Санта-Клаус.
Однако есть одна загвоздка. Я не совсем тот Санта-Клаус, о котором вы думаете.
Вы знаете парня, которого видите в торговых центрах каждый декабрь? Тот, у которого веселый рождественский настрой, розовые щеки и борода? Да, это не я. Это мой отец, Ник-старший.
Он был тем, кто воплощал в себе весь дух Рождества. У него просто дух захватывало от прогулок на санях и рождественских гимнов, а большую часть последних пятидесяти лет он был лучшим Санта-Клаусом на планете. Но, к сожалению для меня, каким бы неуязвимым он себя ни считал, это не так, и всего несколько лет назад настало неизбежное время для выхода на пенсию.