Киаран потряс головой, пытаясь отделаться от гнетущих мыслей. Одно радовало: действие стимулятора начинало проходить и ему становилось легче. Киаран предпринял новую попытку выпрыгнуть в разрыв пространства, и у него это получилось. Правда продержался он там не больше минуты, но и этому он был рад. Способности модельера возвращались к нему по мере исчезновения действия препарата, которым Сюзанна его опоила. Еще минут пять — и Киаран сможет вернуться за стол в зале и сделать вид, что ничего особенного не произошло.
Стоит ли рассказывать обо всем Аудроне? Киаран для себя однозначно ответил «нет». Хватит с нее эмоциональных потрясений и хождения по краю. Портить настроение любимой женщине правдой о безумных выходках ее приемной матери он не собирался.
Киаран вернулся в зал и сел за столик. Гости начали возвращаться с террасы, ожидая появления десертов. Официанты сновали туда-сюда, разнося горячие напитки. Сюзанна в зал еще не вернулась.
Киаран повернулся к притихшей Аудроне и улыбнулся, глядя на ее профиль.
— Осталось недолго, — он коснулся ее руки, замершей на столе, чтобы погладить милые пальчики, но Аудроне странным образом вздрогнула и тут же убрала кисть.
Подала знак официанту, чтобы подошел.
— Все в порядке? — забеспокоился Киаран, которому этот жест показался странным.
— Хочу кофе, — сипло произнесла она и тут же откашлялась. — Кофе, пожалуйста, — повторила громче, обращаясь к официанту.
Тот принял заказ и удалился. Гул в зале усиливался, гости стали разговаривать громче, зазвенели приборы, тележки с десертами поплыли по воздуху мимо столиков.
— Что ты будешь из сладкого? — Киаран наклонился к Аудроне. — По-моему, вон те кексы в розовой глазури неплохо выглядят.
— Вильям ушел домой, — едва ли не перебила его Аудроне. — Тартас слишком активно налегает на спиртное.
— Тартас взрослый мальчик. Даже если они с Вильямом повздорили, пусть сами между собой разбираются.
Аудроне подали ее кофе. Киаран от горячих напитков отказался.
— Что-то «мама» долго прихорашивается. — Она отпила глоток. — Пора бы уже и закруглиться, — Аудроне поморщилась и шмыгнула носом.
Киаран наклонился ближе к ней, игнорируя правила приличия. Аудроне отклонилась в сторону и сделала останавливающий жест рукой.
— В чем дело? — тихо спросил Киаран.
Он хотел взять Аудроне за руку, но та резко прижала ее к груди.
— Не прикасайся ко мне, — прошептала едва слышно. — Пожалуйста, — добавила поспешно и выпрямилась.
Блеснула капля на ее щеке, и она поспешно стерла ее, активно делая вид, что ничего особенного не происходит.
Киаран отвернулся, уже не сомневаясь в том, что произошла некая катастрофа, с последствиями которой ему будет очень тяжело справиться. Она обвел взглядом гостей и подавил желание встать, схватить в охапку Аудроне и бежать из зала со всех ног. Надо дожить до конца представления, а уже потом со всем разбираться.
В голове вихрем кружились мысли о том, что именно могло случиться в зале за то время, пока он отсутствовал. «Или не в зале», — подсказал внутренний голос.
Сюзанна объявилась спустя минуту и, как ни в чем не бывало, присела напротив. Она сменила наряд. Теперь на ней было вечернее платье в пол того же цвета, что и у Аудроне. Только бархатное, а не шелковое, и более помпезное. Не хватало короны на голове — и вполне сошла бы за Императрицу.
Киаран пристально взглянул на довольную собой «будущую тещу» и… понял… Догадался, что именно могла сделать эта стерва с Аудроне!
Захотелось кричать. Вывернуть стол с угощениями на нахально скалящуюся тварь, называющую себя «матерью». Как Лала Ли могла довериться ей? Оставить на ее попечение родную дочь и вверить судьбу чада в руки «подруги», которая посвятила жизнь тому, чтобы всем вокруг мстить?
Лала Ли любила дочь. В этом Киаран не сомневался. В воспоминаниях Аудроне только образ Лирелии Левен казался самым светлым пятном в жизни. Даже к копии дочери она была более милосердна, чем приемная «мать». Так неужели Лала Ли не понимала, что из себя представляет Сюзанна Мэль? Или она понимала, но у нее не осталось выбора, кроме как довериться ей…
— Пойду, остановлю попойку Тартаса, — Киаран встал и направился к равнерийцу.
Сражение с психореалистами похоже на бой с собственной тенью. Кулак рассекает воздух и всегда попадает в цель, только удар по сознанию получаешь ты сам. Психологические приемы воздействия, иллюзии и галлюцинации — вот оружие этих эфонцев. И чем лучше они знают жертву, тем опаснее становятся для нее.