— Какое гор-р-рячье пр-р-ризнанье, — заулыбалась она. — Я пр-р-рьямо снова начьинаю воз-з-збьюждаться…
— Дженерийцы могут быть внешне очень спокойными и холодными. Но внутри… Внутри у нас горит огонь, которым мы делимся только с теми, кого любим. Мой огонь горит для тебя. И так будет всегда, пока я существую.
Вильям лежал на диване с гостиной съемной квартиры и неспешно попивал атероль из стакана. Из головы не лезли мысли о необходимости принести в жертву Аудроне. Почему все делается чужими руками? Почему именно его, Вильяма, заставляют так жестоко и страшно поступить? Неужели не существует варианта счастливого финала, в котором бы все близкие ему люди остались живы?
Безусловно, когда-то он верил в ценности «Зари». В справедливость, главенство закона и равноправие — слова, которые и по сей день не были для него пустым звуком. Но теперь Вильям оказался обременен житейской мудростью: ни одна борьба за власть не обходится без уклонений от первоначальных постулатов.
Вильям хмыкнул и глотнул вяжущую язык жидкость. Сбежать бы от всего куда подальше, так ведь не дадут же. А умереть на свадьбе, отказавшись выполнить приказ организации, которой он столько лет верил… Пожалуй, это наиболее правильный способ уладить все проблемы с собственной совестью.
В дверь позвонили. Вильям нехотя встал с дивана и оставил стакан с недопитым атеролем на журнальном столике. На голограмму домофона не смотрел. Какая вообще разница, кто приперся? Вильям-то все равно не жилец…
Он распахнул дверь и уставился на Тартаса, мерно покачивающимся из стороны в сторону в своем парадном мундире.
— Он здесь? — спросил Тартас. — У тебя?
— Ты о ком спрашиваешь? — Вильям уперся плечом в дверной косяк.
— А есть кто-то еще, кроме Ренарда Зуве, с кем ты спишь?
Вильям отклеился от косяка и переступил порог. Он застыл перед лицом Тартаса, пристально глядя тому в глаза.
— Есть ты, — ответил Вильям. — И я не изменяю тебе, пусть даже ты меня бросил.
Он подался вперед и прижался щекой к щеке Тартаса.
— А Ренард… — услышал тихое.
— Лучше сдохнуть, чем лечь с ним в койку, — прошептал Вильям, наслаждаясь прикосновением легкой щетины Тартаса к своей коже. — Если этот эскортник Генри тебя успел обслужить… …лучше не говори мне об этом сейчас. Завтра я все равно все узнаю.
— Я не изменяю тебе, пусть даже и бросил тебя, — тихо ответил Тартас.
Вильям провел носом по его щеке и коснулся губами подбородка.
— Я люблю тебя, — прохрипел его голос, выдавая накатившее возбуждение.
— Мне следует уйти, — произнес Тартас, но не сделал ни шагу.
— Я тебя не держу, — ответил Вильям и легко прикусил его подбородок.
— Держишь… — прошептал Тартас, касаясь ладоней Вильяма.
Пальцы сплелись, словно звенья цепей. Как будто их уже не разорвать, не отделить друг от друга. И Тартас сорвался. Впился в губы Вильяма, с жадностью подавая язык и встречая ответные ласки. Тартас сильнее прижался к нему и простонал. Вильям резко отстранился, вцепился ему в плечо и потащил в квартиру. Раздевались в темноте. Едва не упали по пути в спальню, зацепившись ногами за разбросанные по полу вещи. И целовались, словно умалишенные.
Тартас повалил Вильяма на кровать и стянул с него спортивные штаны вместе с бельем. Ладони поползли по животу вверх, пока губы делали все, что им захочется. Вильям начал стонать, цепляясь за покрывало на кровати. Не выдержит долго этих ласк. Тартас позволил почувствовать глубину своего рта, а Вильям беспомощно дергался под ним, пока не запрокинул голову и громко не простонал.
Салфетки и лубрикант. Одурманенным алкоголем и оргазмом мозгом он вспомнил, где они лежат. Тартас повернул его на живот и за ноги стянул с кровати. Колени оказались на полу. Тартас навалился горячим телом на Вильяма, позволяя ощутить, как упирается в ягодицы его возбужденный член.
— Гель в тумбочке возьми, — подсказал Вильям.
Тартас ничего не ответил. И в тумбочку не полез. Он начал покрывать поцелуями его спину, шире раздвигая колени Вильяма, поглаживая его ягодицы ладонями и сжимая пальцы на них. Вильяму казалось, что он уже и без подготовки готов принять Тартаса. Понял, что хочет ощутить в себе его член, надавливающий головкой на заветную точку внутри, от чего стимуляция рукой спереди закончится быстрым и очень сильным новым оргазмом. Но даже не это на самом деле хотел ощутить Вильям. Тартас должен был кончить вместе с ним. Почувствовать это, насладиться моментом, когда любимый человек благодаря ему достигает своей вершины — не это ли делает их секс таким незабываемым?