— Потому что вместо того, чтобы быть отцом, ты решил своих дочерей использовать. Тебе и на настоящую Аудроне всегда было наплевать. Чтобы любить ребенка, нужно его вырастить, а ты никогда никого не растил.
— Ну вот вырастила тебя Сюзанна, — Император показал зловещий оскал. — Но что-то любви к тебе особой она никогда не испытывала. Или отец твой приемный? Убить пытался, когда ты его за маленькой пакостью застала…
— Насилие — это не маленькая пакость, — шипела Аудроне. — Это зло, грязное, животное и совершаемое теми, кто перестает быть людьми.
— И его невозможно истребить, — от себя добавил Император.
— Да ты даже никогда и не пытался этого сделать, — парировала она.
— Что-то мы с тобой увлеклись беседой, — он скривил уголок губ. — Пора прощаться, Номер Шестнадцать — Двадцать Девять.
— Пожалуй, — она ласково улыбнулась ему. — Стреляй, я готова.
Император открыл огонь.
— Мама посвятила тебе всю свою жизнь. А что сделал ты для нее? — произнесла Аудроне.
Вильям застыл на полу за стоящим перед ним Императором. Запонка зажата в руке. «Трансгрессиры», «модельеры», «психореалисты», «шаманы», «вычислители» и «материалисты». Всего шесть видов эфонцев, названных в честь способностей, которыми они обладали… Защитное поле Императора — это не технология. Он сам создавал его. Управлял материей, как и все «материалисты».
Вильям медленно встал. Император даже не обернулся к нему, настолько он был увлечен разговором с Аудроне.
— Что-то мы с тобой увлеклись беседой, — он скривил уголок губ. — Пора прощаться, Номер Шестнадцать — Двадцать Девять.
— Пожалуй, — она ласково улыбнулась ему. — Стреляй, я готова.
Император открыл огонь. Только прицелился он не в Аудроне, а в Киарана. Один выстрел, второй, третий. Аудроне успела вскинуть руку и отразить браслетом все лазерные лучи, летящие в лицо застывшему Киарану.
— Ты сама свою судьбу выбрала, — произнес Император и начал стрелять в нее.
Аудроне дважды отразила лучи браслетом, а третий пропустила. Он прошил ее живот насквозь, и она согнулась от боли. Медленно вскинула голову и снова широко улыбнулась.
— Ты так самоуверен, — произнесла она. — Это тебя и погубит.
— Возможно! — ответил Император. — Но ты этого уже не увидишь!
— Как знать… — простонала она.
В этот момент марево вокруг Императора растворилось. Вильям даже не думал, что делает. Он просто протянул руку и уколол Императора жалом запонки в основание затылка.
Император вздрогнул и обернулся, непонимающе глядя на Вильяма. Он вскинул руку с пистолетом, чтобы выстрелить в него, и Вильям молча отступил на шаг.
— Оте-е-ец!!! — во все горло заголосила Аудроне, и Император на мгновение обернулся к ней.
Она рухнула на колени, глядя на него, и широко улыбнулась. А лицо Императора начало синеть. Он попытался сделать вдох — но не смог. Киаран и Орландо пришли в себя. Киаран взглянул на Аудроне, стоящую на коленях и прижимающую ладонь в ране на животе, из которой хлестала кровь, и закричал. Он повернул дуло автомата на Императора, извивающегося на месте, и открыл по нему огонь.
Вильям едва успел отпрыгнуть в сторону от тела, на глазах превращающегося в решето. Император рухнул на пол, а Киаран продолжал его расстреливать. Остановился только тогда, когда в автомате закончился заряд.
Аудроне, продолжая улыбаться, завалилась на спину и распласталась по полу. Венец соскочил с головы и покатился по проходу.
Взгляд Аудроне уплыл на потолок. В поле зрения попало лицо Киарана. Он прижимал руки к ее ране и что-то кричал на дженерийском. Аудроне не слышала, что. Стало легко. Ни боли, ни волнения. Четыре года ужасного ожидания завершены. И ей не жаль, что видение из сингулярности все-таки сбылось. Это означало, что Аудроне все сделала правильно. Киаран будет жить. Войне настанет конец. А она… Она, наконец-то, получит свободу.