— Иди за вещами. Я за ней пригляжу.
— Помните, сэр, — Тартас скривил губы, когда произнес слово «сэр», — когда-то вы спросили меня, какое из ее лиц самое страшное?
Киаран молча смотрел на Тартаса.
— Аудроне, которой на себя наплевать, — он отвернулся и ушел, оставив Киарана наедине со своими мыслями.
Когда Аудроне вышла из кабинки, Тартаса нигде не было. Зато Киаран стоял прямо напротив со сложенными на груди руками. Волосы мокрые, одежда чистая. Похоже, все успели помыться, пока она ревела, а потом приводила себя в порядок.
— Еще три минуты, и я бы силой вытаскивал вас из душа, Мэль, — произнес он.
Она ничего не ответила. Прошла мимо и прямо к двери. Коридор. Дорогу к каюте она запомнила. Или нет?
— Мэль, вам налево, а не направо! — услышала за спиной.
Развернулась и пошла налево. Благодарить не собиралась. Хотелось напиться. Надраться до беспамятства, до отсутствия мыслей в голове. А еще лучше, до смерти.
Аудроне запомнила номер блока на стене коридора и вошла в каюту. Ящик для грязного белья находился в стене рядом с ее койкой. Выбрала она себе спальное место, конечно… Теперь каждый будет проходить мимо и сбрасывать белье для артометов в приемник, открывающийся в полуметре от ее подушки. По этой причине никто не спешил на «блатные места» в глубине каюты? И особенно Киаран!
В столовую шли всей толпой. Аудроне пристроилась поближе к Тартасу и старалась не отставать.
— Иногда лучше перестать демонстрировать позу, — тихо произнес Тартас, — и засчитать поступки за извинения.
— Без тебя разберусь, что мне делать, — буркнула Аудроне и остановилась.
Предательские слезы снова навернулись на глаза. Тартас отстал от остальных и подошел к ней.
— Милая, — он обнял ее за плечи. — Ну перестань. У всех бывают тяжелые дни. Завтра будет легче.
— Не будет, — Аудроне вытирала слезы.
— Он дженериец, — Тартас тяжело вздохнул. — Они в гневе пострашнее равнерийцев. Мы кулаками бьем, а они словами рубят.
— Попытки меня подбодрить не сработают. Я немного заигралась и отклонилась от поставленных задач. Самое время вспомнить, кто я и зачем здесь. И да, я не хочу есть. Извини, — она пошла обратно.
Тартас не перечил. Проводил ее обратно и сам в столовую тоже не пошел. Аудроне свернулась калачиком на кровати, пытаясь унять истерику, которая только начинала набирать обороты. Кажется, настала пора искать бутылку с крепким и глушить стенания спиртным. Обычно, помогало. Нет, не смысла к существованию прибавить, а заткнуть внутренний голос, кричащий, что она — всего-то парадокс и существовать в этой реальности не должна. Это — не ее жизнь. Она лишь занимает место настоящей Аудроне Мэль, которая давно мертва.
Только в столовой Киаран понял, что ни Тартас, ни Аудроне не дошли.
— Ешьте без меня, — бросил он через плечо и пошел обратно.
Когда вернулся в каюту, увидел Тартаса, сидящего на полу у кровати Аудроне. Тот был один.
— Где она?! — Киаран подошел к ее пустой койке.
— Забрали, — ответил Тартас и прижал ладонь ко лбу.
— Кто забрал? — не понял Киаран.
— Те, кто перед тобой не отчитываются, — он встал и пошел к двери.
— Куда ее повели?
— Передо мной они тоже не отчитываются, — бросил Тартас через плечо и вышел.
Киаран спрятал лицо в ладонях и сел на ее кровать. Дурак…Какой же он дурак!!!
Аудроне привели к «маме». Точнее, привезли к «маме» на электромобиле, затем проводили в шикарно обставленную каюту жилого блока «А» и предложили подождать адмирала флота в кресле у бара.
Слезы на щеках по дороге успели высохнуть, а вот веки отекли. Аудроне пощелкала пальцами, но ничего не увидела. Значит, они в гиперпространстве, и «мама» специально выбрала момент для разговора, чтобы другие трансгрессиры не подглядели. Точно так же, как и Аудроне. «И снова умно, Сюзанна!», — подумала она и с горечью улыбнулась.
Чувствуя себя прескверно, Аудроне встала и подошла к бару. Открыла его. Выбрала графин с темно-красной жидкостью и налила себе полстакана. Попробовала. Не ошиблась: атероль первоклассный. Можно было бы и закуски поискать в этом — Аудроне еще раз осмотрелась — театре абсурда, но лень обыск устраивать.
Она плюхнулась назад в кресло и вытянула ноги, глоток за глотком потягивая высокоградусную терпкую жидкость. Страсть матери к винтажу Аудроне не понимала. Замашки императрицы, не меньше. Зачем окружать себя деревом, серебром и золотом на тех «Эскомбордах», на которых она периодически появлялась с какой-нибудь внезапной проверкой? Чтобы акцентировать внимание на том, что для флота Сюзанна Мэль и есть императрица?