— Тебе нужен отдых и покой, — настаивал он, глядя, как Аудроне присаживается на кровать. — Один день ничего не изменит.
— Я не желаю оставаться здесь, — с напором повторила она. — Я хорошо себя чувствую и быстро восстанавливаюсь.
Киаран понял, что тактику пора менять. Он присел рядом и взял ее за руку. Погладил пальцем глаза змеи у нее на запястье и зарылся носом в спутанные волосы на затылке.
— Пожалуйста, останься еще на день, — прошептал тихо, пытаясь нежностью воззвать к голосу разума.
— Неужели я настолько ужасно выгляжу, что ты начал бояться меня на люди выпустить? — едва не зашипела она.
— Перестань! — он повысил тон и отстранился. — Ты несешь бред, и сама это понимаешь. Я беспокоюсь о твоем здоровье. Да я извелся весь за двое суток, пока ты в бассейне лежала, а меня к тебе не пускали! Как ты вообще добралась до этого «Анвайзера»? Почему не сказала мне, насколько тебе плохо?
— Это бы ничего не изменило, — Аудроне отвернулась. — Ты должен был забрать остальных. А волновать тебя лишний раз я не хотела.
— Правда бы меня не убила, — в укор произнес он.
— Могла! — она резко повернула к нему лицо. — Потеря концентрации внимания — непозволительная роскошь во время военных действий. Будь ты на моем месте, поступил бы так же.
— Сейчас нам лучше прекратить полемику на эту тему, — сдержанно ответил он.
— Согласна, — буркнула она.
В палату вошел мужчина в мундире.
— Извините, — он оставил чистые вещи для Аудроне на тумбочке у кровати и поставил на пол сапоги.
— Опять комбинезон? — возмутилась Аудроне. — Неужели для меня кителя не нашлось?
— Мэм, я принес ту одежду, которую для вас передали, — ответил посетитель.
— Комбинезон удобнее кителя, — подбодрил Киаран и перевел взгляд на офицера, который, кажется, уходить не собирался.
— Мне приказано подождать капитан-лейтенанта Мэль и проводить в каюту, — пояснил тот, не двинувшись с места.
— Надеюсь, ждать вы будете не здесь? — произнес Киаран с нажимом.
— Безусловно, — мужчина бросил заинтересованный взгляд на Аудроне и покинул палату.
— Что за наглость? — не понял Киаран. — Он действительно думал, что будет стоять здесь и смотреть, как ты переодеваешься?
— Боюсь, «мама» желает проучить нас, — предположила Аудроне. — Из любимых практик могу выделить уроки смирения и подчинения. Пойми, Сюзанна лишь бы кого за мной приглядывать не отправляет. Этому провожатому явно приказали выйти только если попросят. Иначе, он бы с места не сдвинулся.
— Такое ощущение, что на этом корабле вообще случайных людей нет.
— Ты и твоя команда — случайные люди для ее экипажа. Поэтому за вами будут пристально наблюдать и докладывать обо всем, что покажется интересным.
— То есть компромат собирать.
Один из уголков губ Киарана пополз вверх, следом за градусом его презрения.
— Пока мы в гиперпространстве, — Аудроне коснулась плеча Киарана, — и о нашем разговоре никто, кроме приближенных к моей «матери» лиц не узнает, я хочу поговорить с тобой на не очень приятную тему.
— А сегодня были другие темы? — спросил он.
— Твоего отца, как лидера восстания на Дженерии, сдала Альянсу твоя мать.
Киаран медленно склонил голову на бок и вопрошающе уставился на Аудроне.
— Это не мои слова, и я не могу утверждать, что это правда. Но смысл в них есть, — Аудроне погладила Киарана по плечу, пытаясь его успокоить. — Альянс взял ее в оборот и расколол, обещая сохранить тебе жизнь. Это старые трюки: угрозы и давление. Ты их знаешь. Твоя мама в них поверила. Затем Альянс слил эту информацию Армии Освобождения. Те отправили группу, чтобы убить тебя и твою мать, и, безусловно, обвинить в этом Альянс. Не ожидали, что Альянс попытается вас спасти и переманить на свою сторону. В случае удачного восстания на Дженерии, они бы получили рычаг давления на твоего отца. Все это политические игры. А ты для Альянса «объект» интереса.
Аудроне отпустила его плечо и взглянула на собственные руки. Пальцы дрожали, и чем больше она смотрела, тем сильнее становилась дрожь. Киаран прервал ее исследование, аккуратно взяв за ладони. Он погладил ее запястья и поцеловал их.
— Что бы ни сделала моя мать, Аудроне, ее больше нет. И убил ее эфонец выстрелом в голову. На моих глазах. Слова «ради всеобщего блага» для меня ничего не значат. Мой отец ради этого «блага» подставил семью. Я его ошибок повторять не буду. Я люблю тебя. Ты для меня на первом месте. Точка.
— Но это неправильно. Ты же понимаешь, — тихо произнесла она.
Киаран вздрогнул, как будто от удара. И взгляд его вместо того, чтобы потеплеть и растопить закаленное невзгодами сердце, внезапно похолодел.