— Ты выглядишь печальным, — она положила ладонь на его руку и кончиком пальца другой руки дотронулась до его рта: — Твои глаза, Люциан. Иногда ты выглядишь таким печальным, что это разбивает мне сердце. Я знаю, что являюсь для тебя большим разочарованием, потому что не могу делать те вещи, которые всегда делали женщины твоей расы, но я стараюсь. Действительно стараюсь.
— Ты никогда не смогла бы разочаровать меня, ангел. Даже не вздумай позволять таким мыслям появляться в своей головке. Каждый проведенный с тобою миг доставляет мне огромную радость, — он направил ее к кровати, попросту тесня ее своим большим сильным телом. Солнце поднялось в небе, он мог чувствовать это, чувствовать его влияние на свое и так уставшее тело. — А твое обучение еще не один раз доставит мне радость.
Джексон почти рассеянно села на постель, в глубокой задумчивости прикусив нижнюю губу.
— Я не хочу, чтобы ты расстраивался из-за меня. Ведь все дело в этом? И не надо жалеть меня, Люциан, я не выношу этого.
Не отвечая, он стащил с нее махровый халат, хотя она сделала попытку удержать его, сохраняя приличие. Его собственный халат свалился на пол бесформенной кучей. От легкого толчка его руки она упала на кровать, уставившись на него своими большими глазами.
— Как я вообще могу испытывать чувство жалости к женщине, у которой в Спутниках жизни сам Люциан Даратразанофф? Он невероятно красив… мне известно об этом из надежного источника. Сексуален. Но по мне лучше использовать определение — горяч.
Джексон знала, что покраснела всем телом. Его руки двигались по ее коже нежно, в ленивом исследовании, словно он не мог удержаться и не дотрагиваться до нее. Она закрыла глаза и целиком отдалась ощущениям его рук на своем теле.
— Он горяч, но также и весьма высокомерен.
— У него прекрасные глаза, — прошептал он, его губы нашли уголок ее рта, дразня, пробегая, нежно прикусывая зубами, — тебе нравятся его глаза.
Удовольствие, которое он доставлял ей, было непередаваемым. Она не могла подобрать слов, чтобы описать ощущения, охватившие ее тело. Теплота. Счастье. Люциан потворствовал себе, проводя руками по ее коже, восхищаясь ею. Обхватил кремовую возвышенность ее груди, получая ничем несравнимое удовольствие от ощущения, как ее соски умоляюще толкались в его ладони. Наклонив голову, он запечатлел поцелуй прямо посередине ее горла. Его волосы, в изысканном мучении, скользнули по ее груди.
Ее руки обхватили его голову. Ее ноги беспокойно пошевелились. Ей нравилось, как он выражал свое желание к ней. Это ощущалось в его прикосновениях, словно он поклонялся ее телу. Она могла чувствовать тепло его дыхания, когда он передвигался по ней, ища языком на ее горле пульс, от чего ее сердце подпрыгнуло, а тело замерло в ожидании. Она чувствовала, как ныла ее грудь, требуя его прикосновения, чувствовала кремовую влажность, когда ее тело звало его. Его рот нашел ее грудь, ощущение было таким изысканным, что она услышал свой собственный тихий стон. Его руки прошлись по ее талии, по бедрам, лаская. Этого было недостаточно. Этого никогда не будет достаточно. Она упивалась тем, как он дотрагивался до нее — с такой абсолютной любовью. Никогда не будет никого другого, кто смог бы так дотрагиваться до нее, жить внутри нее. Пристально наблюдая за ней, он медленно ввел в нее два своих пальца, нежно продвигаясь вперед.
Зажав в кулаках его длинные рассыпавшиеся волосы, Джексон изогнулась всем телом, испытывая полный экстаз, который только он мог дать ей. Он выжидал время, вновь и вновь погружая ее в обжигающее, слегка колеблющееся пламя. Но, несмотря на все это, ей хотелось большего. Она нуждалась в большем. Ей хотелось ощутить его рот на своей коже, ощутить, как его тело заполняет ее. Ей хотелось, чтобы ее кровь текла в нем, связывая их, делая их одним существом. Чтобы они никогда не смогли бы по-настоящему расстаться… Теперь она поняла это, признала, что всегда должна быть с Люцианом. Чтобы он ни сделал, чтобы связать их, это сработало. С этого момента и впредь мысль о разлуке с ним стала для нее невыносима. А огонь между ними, чем дольше они оставались вместе, казалось, становился все жарче, более неконтролируемым.
Она закричала, когда он соединил их тела, дыхание вырвалось из ее легких. Ей нужно было нечто большее, чем его тело, такое толстое и горячее, погруженное в нее. Она нуждалась в чем-то большем. Требовала чего-то большего. Его грудь оказалась напротив ее лица, его руки обхватили ее голову, удерживая ее напротив его сердца.