— Он только недавно обернулся, ангел, — тихо проинформировал ее Люциан. — Не слушай его голос человеческим ухом, — предупреждающе добавил он.
Вампир отвесил низкий поклон.
— Добрый вечер, мэ-эм. Это неподходящее место для женщины, чтобы быть одной, — его голос казался мягким и музыкальным.
— Ты слышишь его так, как он желает, чтобы ты слышала. Он может манипулировать одним своим голосом.
Именно голос Люциана позволил ей разоблачить немертвого и его иллюзию мягкой нежности. Он сам по себе был чистым, звуча так совершенно, словно не от мира сего. Теперь, по сравнению с ним, голос вампира коробил, как ногти по классной доске.
Джексон слегка кокетливо вздернула голову.
— Мне нравится умиротворенность гор. Даже во время бури, здесь, наверху, так красиво. А вы откуда? Из ближайшего городка?
Вампир немного передвинулся, возмущая силы, сверкая глазами и красными веками.
— Где тот, кто должен защищать вас?
Джексон пожала плечами.
— Он часто надолго уезжает. Кто-то довольно могущественный бросил ему вызов, а Люциан не любит, когда ему бросают вызов.
Поднялась элегантная бровь.
— Люциан? Вы говорите о том, кого давно считают мертвым. Этого не может быть. Люциан — вампир. Все карпатцы знают это.
— Я знаю лишь то, что он сам себя называет Люцианом и говорит, что я всегда буду с ним. Его обращение со мной не оправдало моих ожиданий.
— Скажите, как вас зовут.
— Джексон, — она отодвинулась от него, чуть в сторону и назад, чтобы сохранить между ними дистанцию, поскольку он начал плавно двигаться вперед. Она двигалась грациозно, чисто по-женски чувственно, что заставило внимание вампира сосредоточиться целиком на ней. Ее желудок завязался в тугой узел, сжимаясь и разжимаясь. Девушка прикладывала невероятные усилия, чтобы держать руки по бокам. Она чувствовала в своем сознании Люциана, сильного, могущественного и совершенно уверенного. Поэтому у нее не было иного выбора, кроме как поверить в себя. Они были одним целым, одним сознанием, одним сердцем и душой.
— А кто вы? — это прозвучало чрезмерно кокетливо. Джексон почувствовала, как Люциан поморщился, и перестала улыбаться.
Вампир еще раз склонился, его манеры были вежливы, как и всегда.
— Я — сэр Роберт Таунсенд.
Джексон распахнула глаза и уставилась на него с притворным благоговением.
— Вы рыцарь? Правда?
Наверху вздрогнули и закачались ветки. С верхушки дерева спустился второй мужчина. Он был таким же бледным, худым и высоким, каким повсеместно описывают Дракулу. Когда он улыбнулся, показались его заостренные желтые зубы. Его глаза были пустыми и холодными, но вместе с тем горели красным огнем. Его пристальный взгляд был сосредоточен на втором мужчине.
— Добрый вечер, Робби. Надеюсь, ты не угощаешь эту юную леди ложью, стараясь произвести на нее впечатление своими фальшивыми титулами?
Тихое шипение вырвалось из горла Таунсенда. Красные огоньки начали танцевать в глубинах его глаза.
— Покинь это место, Филиппе. Твое присутствие здесь нежелательно. Мы с леди разговариваем. Иди и найди себе свою собственную женщину.
Новоприбывший улыбнулся, с вызовом, с ничем не прикрытым предупреждением.
— Я терпел твое присутствие, Робби, лишь потому, что ты мог быть полезен. Но теперь у меня есть то, что я искал, и от тебя больше проблем, чем пользы. Я сказал тебе, убирайся.
Таунсенд снова зашипел, в глубине его горла зародилось рычание. Он сделал шаг в сторону Джексон. Она старалась быть острожной, чтобы не оказаться между ними. Трудновато будет защитить себя от них обоих; она бы предпочла встретиться лицом к лицу с одним зараз. Все ее внутренности дрожали от осознания того, с какими монстрами она столкнулась. Не людьми. Они были дьяволами, двое из которых выследили ее, а третий находился где-то невидимый. Близко. Она чувствовала, что он был близко.
— Женщина пришла сюда, чтобы быть со мной, Филиппе, не с тобой. Я слишком долго терпел твое возмутительное эго.
Джексон одарила сэра Роберта Таунсенда провокационной улыбкой, прикрыв глаза ресницами. Кончик языка высунулся и увлажнил нижнюю губу, привлекая внимание к ее желанной полноте.