— Ты думаешь покарать меня, старик? У тебя нет чести, поэтому нет никакой чести в том, чтобы стоять перед лицом такого, как ты. Это полнейшая трата времени.
Вампирская ядовитая кровь падала на землю, растекалась, ища жертву. Она медленно целенаправленно двигалась в сторону Джексон, впитываясь в землю на своем пути, ища ее ступни. Вампир сделал большой круг, позволяя своей крови разбрызгиваться по более широкой дуге, чтобы капли смог подхватить ветер.
На этот раз другой клон поднял руку, взмахом руки небрежно останавливая ветер, чтобы те капли крови упали на землю. Бумажные куклы, изображающие Люциана, сохраняли на лицах ничего не выражающие маски. Ничто, казалось, не трогало их, не волновало их.
От ярости и раздражения вампир закричал, начав вертеться все быстрее и быстрее, в результате чего поднялся ветер, и дикое торнадо задуло с ураганной силой на ряд окружавших его клонов. Фигуры замерцали до полупрозрачности, но полностью не исчезли. Нападение пришло сверху, прямо с неба, в самый центр циклона, на вампира спикировала птица.
Джексон закрыла уши руками, когда пронзительный крик достиг новой высоты; он был таким ужасным, что ей захотелось расплакаться. Слезы стояли в ее глазах и висели на ресницах. Ей хотелось сбежать, раствориться в дымке и спрятаться в густом покрывале тумана. Она полностью верила в Люциана, знала, что он уничтожит этого древнего вампира, но непривычные звуки и картины сражений пугали.
Едва эти мысли вошли в ее голову, как она почувствовала ободрение и тепло, вливающиеся в нее. Было довольно странно чувствовать, как сильно они были связаны, как Люциан мог сражаться за свою собственную жизнь и одновременно с этим знать, как себя чувствует она, и находить возможность успокаивать ее. Именно в этот момент она поняла, что полюбила Люциана. Действительно полюбила. Она не была одержима, не сошла с ума и не была загипнотизирована. Если бы нужно было выбирать, она бы выбрала всегда быть рядом с ним, и дело не в их сильном притяжении, а в том, кто он есть. Люциан. Задумчивый, добрый, любящий. Она на самом деле любила его.
Вампир выскользнул из-под нижнего края торнадо, полетев прямо на Джексон, выпустив свои скрюченные, заостренные как бритва когти. Она безучастно уставилась на него, хотя ее сердце бешено колотилось. Он намеревался вырвать ее сердце, использовать ее, чтобы уничтожить Люциана, его единственный реальный шанс для мести. Его изможденное лицо было прорезано темно-красными линиями, вокруг его горла было кольцо из рубиновой крови. На месте глаз зияла пустота, безжизненные впадины, кровоточащие ямы, пострадавшие от действий разрушителя.
Когда вампир бросился на нее, ненависть и отвращение вырвались из его горла, злоба проступила в каждой черточке его лица, Люциан спокойно появился перед ней, в твердой форме, неподвижный, непробиваемый, спокойный, как окружающие их горы. Это произошло так быстро, что у вампира не было времени увернуться, не было времени вступить в бой. Он просто насадил себя на вытянутую руку Люциана.
Джексон отвернулась, чтобы не смотреть на финальную часть этой сцены, но она знала, что хлюпающий звук и пронзительный крик будут отдаваться эхом в ее голове еще в течение долгого времени, когда Люциан извлек сердце создания и отбросил его на некоторое расстояние от тела. В Люциане не ощущалось ни гнева, ни ненависти, ни сожаления, ни чувства вины. Не было ни презрения, ни отвращения, не было вообще никаких чувств, которые смогла бы обнаружить Джексон. Он просто ответственно выполнял свою работу, отбросив эмоции в сторону. Ей потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он не мог позволить себе эмоции на протяжении нескольких веков, что в сражении его разум просто действовал, как делал это на протяжении двух тысяч лет.
Джексон была так утомлена, что едва могла, спотыкаясь, дойти до камня, где села, чтобы избежать реки отравляющей крови, впитывающейся в землю. Ей не хотелось смотреть на тело вампира, рухнувшее и извивающееся в постоянном поиске своего пульсирующего сердца. Она продолжала смотреть в сторону, когда Люциан собрал с неба энергию и направил ее прямо в сердце, в результате чего орган превратился в едва заметный пепел. Она почувствовала тепло от раскаленного добела шара пламени, промчавшегося по земле, очищая ее от ядовитой крови, определила точный момент, когда он уничтожил тело вампира.
Ветер разнес пепел и унес противный запах прочь от них. Люциан подошел к ней и сел рядом так, что их тела соприкоснулись.
— Все закончилось.
Джексон услышала его голос, тихий и нежный, как всегда, и когда она посмотрела на него, его черты были теми же самыми — красивыми, мужественными, грубоватыми — прекрасными. Тем не менее, Джексон чувствовала его утомление, голод, бившийся в нем, который он держал в узде своей твердой силой воли. Это было в его сознании. Она также обнаружила причину его задержки появления на поверхности. Вампир придумал ловушку, грубую, но эффективную. Когда Люциан следовал по тоннелю за вампиром, вслед за ним неслась стая крыс, нападая, кусая, замедляя его. Когда он разобрался с ними, землю над ним и вокруг него заполонила куча щупалец, запирая его в земле на достаточно долгое время, чтобы гадюка успела ввести в его организм яд.