Чувствуя себя и до этого слабой, она почувствовала, как на нее накатила сонливость, и она начала затихать, погружаясь в сказочное состояние. Ее руки отпустили его и свесились по бокам. Она прислонилась к нему, не способная устоять на ногах, и не заботящаяся по этому поводу. Девушка услышала, как он тихо пробормотал ее имя, услышала любовь в его голосе, когда он закрывал крошечные следы укуса на ее горле. Его руки были невероятно нежны, когда он устроил ее более удобно.
— Ты назвала меня, высокомерным идиотом, Джексон. Это было не очень приятно. Твои манеры обращаться с больным нуждаются в невероятном улучшении.
— Будь счастлив, что я не пнула тебя. Ты напугал меня до смерти. И запомни, мистер Высокомерие, тебя чуть не убил человек.
— Так и знал, что ты относишься к тому типу женщин, которые любят повторять «Я же тебе говорила», — несмотря на усталость, в его голосе чувствовался намек на смех.
Будь у нее силы, она бы его ударила, но она слишком устала, чтобы даже пытаться. Джексон лежала на полу, неподвижно.
— Я знал, что у тебя склонность к насилию, — поддразнил он.
Вдруг Джексон почувствовала это, ее желудок сжался, словно от сильного удара.
— Он здесь.
— Да, любимая, я знаю. Не беспокойся. Этот монстр больше никогда не причинит вреда ни тебе, ни тому, кого ты любишь, — его голос, его красивый, бархатисто-черный голос, был как всегда спокойным. Он не сказал ей, поскольку не видел в этом необходимости, что он невероятно слаб, и что Габриэль с Франческой помогают ему издалека, вливая в него свои смешанные силы.
— На этот раз ты должен быть осторожным, — ее слова, даже не произнесенные вслух, были невнятными.
— Спи, любовь моя, и не беспокойся обо мне.
— Нет! — резко прозвучал ее протест. — Не пытайся погрузить меня в сон. Я должна быть в курсе на случай, если тебе понадобится моя помощь.
Люциан не стал ей указывать, что она слишком слаба, чтобы нормально драться. Он осторожно сел, не желая, чтобы вся так тщательно проделанная Джексон работа пошла насмарку. Чтобы обрести прежнюю силу, ему необходимо несколько дней провести в исцеляющей земле.
Теперь Дрейк находился на расстоянии нескольких ярдов. Люциан мог слышать, как он продирается сквозь кусты, направляясь к дому. Он ждал, сидя рядом с Джексон, одной рукой зарывшись в копну диких шелковистых светлых прядей, которые так любил.
Это был он, монстр, который контролировал жизнь Джексон с самых ранних лет. Тайлер Дрейк. Люциан чувствовал ее напряжение, хотя она и пыталась его скрыть.
Люциан послал ей волну ободряющего тепла, после чего сосредоточил все свое внимание на приближающемся монстре. Он послал в ночь свой голос, свое самое совершенное оружие.
— Вы придете ко мне невооруженным, Дрейк.
Невозможно было не повиноваться такому голосу, который с такой легкостью очаровывал. Находясь под его воздействием, Дрейк вышел на открытое место, обе его руки были пусты и находились на виду. В его глазах сквозило беспокойство, он часто и беспрестанно моргал. Он был болен, его сознание было искажено, мыслительные процессы неестественны. Люциан понял, почему принял Дрейка за туриста или отдыхающего, — этот мужчина совершенно не думал об убийстве кого-либо. Он не планировал его. Он считал себя хорошим человеком, мужчиной, любящим своего ребенка.
— Вы принесли Джексон за всю ее жизнь слишком много горя, мистер Дрейк, — спокойно сказал Люциан, его голос был нежен, — я не могу поступить по иному, кроме как сказать, что вы больше не имеете права ходить по одной с ней земле. Вы должны отправиться в то место, где кто-то более великий, чем я, сможет вынести вам приговор.
Изящное тело Джексон заметно дрожало. Она была слишком слаба, чтобы сидеть рядом со своим Спутником жизни. Она лежала на полу, ее голова устроилась у него на коленях, а его рука запуталась в ее волосах. Дотронувшись до сознания Люциана, она обнаружила, что он спокоен, безмятежен. Даже в присутствии такого, как Дрейк, он не чувствовал ни гнева, ни сочувствия, ни раскаяния. Он выполнял свои обязанности без эмоций, как и всегда. Она проскользнула в его сознание, позволяя его миру омыть ее, пройти сквозь нее. Она не испытывала к Дрейку ненависти, но и не чувствовала к нему сочувствия, она знала лишь то, что Люциан должен уничтожить его.
Люциан уставился на Дрейка, не желая произносить свой приказ вслух, чтобы его не услышала Джексон. Дрейк поднял свои руки к горлу, словно испытывая нехватку воздуха. Люциан сосредоточился на груди человека. Находящееся внутри мужчины сердце перестало биться, его сердечные камеры забились резко загустевшей кровью. Вены разрушились, артерии покрылись трещинами, и Тайлер Дрейк содрогнулся и резко рухнул вниз, осев на покрытую снегом землю, затем опрокинулся навзничь и замер.