Джексон почувствовала, как улыбка тронула уголки ее рта, как радость охватила ее сердце. У нее появилось чувство, что она словно заглянула в сознания животных. Смогла увидеть изображения того, что они чувствуют и о чем думают. Их мех был невероятно мягким и густым. Было просто поразительно находиться так близко к диким животным, дотрагиваться до них, чувствовать их принятие. Джексон повернула голову и посмотрела на Люциана.
— Это так чудесно. Ты занимался этим всю жизнь?
— Я бы сказал на протяжении веков, но знаю, насколько тебе неприятно это слово, — поддразнил ее он.
Она скорчила гримаску.
— Ты ужасен.
Он взъерошил ей волосы, стараясь обращаться с ней как с ребенком, а не как с женщиной, которой, он знал, она и была. Она была уставшей. Он мог чувствовать ее утомление. Ее раны еще полностью не зажили, и она нуждалась в пище, хотя ее сознание уклонялось от этой насущной потребности. Поэтому он отослал волков обратно в лес, поднял Джексон на руки и вернулся в дом, прижимая ее к своей груди.
— Я вполне способна идти, — заметила она.
— Так быстрее. У тебя короткие ноги.
— Нисколько они не короткие! — всерьез обиделась она. — Не могу поверить, что ты такое сказал.
Он рассмеялся и бросил ее на мягкие подушки дивана, стоявшего в его кабинете, где было тепло.
— Мне сегодня вечером на некоторое время придется отлучиться. Ты, конечно, останешься дома, от греха подальше.
Она посмотрела на него с широко распахнутыми невинными глазами.
— И куда ты думаешь я планирую отправиться в это время ночи? На танцы? С этим я могу подождать пару дней.
— Пообещай, что постараешься что-нибудь съесть.
— Клянусь, — решительно кивнула она.
Люциан наградил ее взглядом сквозь полузакрытые глаза.
— Почему у меня такое чувство, что я не могу тебе доверять?
— У тебя самые длинные и самые темные ресницы, которые я когда-либо видела, — ответила она, стараясь не смотреть в его глаза. — Тебя следует запереть. А подпускать к женщинам вообще не безопасно.
— Я не заметил, чтобы ты падала при виде меня, ангел.
— Спасибо Господу за это, — Джексон глубже зарылась в подушки и улыбнулась ему. — Заметь, я даже не спрашиваю тебя, куда ты пойдешь. Я просто счастлива на некоторое время избавиться от тебя.
— Это нехорошо.
— Помни об этом, когда будешь думать о таких вещах, как «спутники жизни». Я совсем не милая, — самодовольно сказала она.
Он тихо рассмеялся.
— Не следует ли мне подкрепить свою просьбу, что ты должна оставаться в помещении, незначительной помощью?
Ее темные глаза полыхнули огнем.
— Ты не осмелишься!
— Испытай меня, — его голос был нежен, как никогда.
Джексон сделала все, что в ее силах, чтобы выглядеть серьезной.
— Разве похоже, что я в подходящей форме, чтобы бегать как идиотка? Но тебе необходима пара телохранителей. Возьми шофера. Он выглядит так, словно может справиться с трудной ситуацией. Не то, чтобы я беспокоилась о тебе…
Он улыбнулся в ответ на такую откровенную ложь.
— Если я понадоблюсь тебе, сладкая, просто потянись ко мне своим сознанием. Мы в любой момент сможем поговорить друг с другом.
Она взмахнула рукой.
— Уходи. Это единственная безопасная вещь, которую ты можешь сделать. И оставь мне мой пистолет на то время пока тебя не будет. Я не хочу находиться здесь в одиночестве и без оружия.
— У тебя целый арсенал наверху в твоей спальне. Никогда в жизни не видел столько оружия. И это заставило меня задаться вопросом: с каким типом женщины меня угораздило связаться. Надеюсь, когда я вернусь домой, не будет никакой стрельбы в меня, никаких несчастных случаев, — поддразнил он, кладя пистолет на столик, стоявший рядом с ее диваном. Он наклонился и прикоснулся своим теплым ртом к ее виску, прежде чем уйти, тихо посмеиваясь.
Убедившись, что его не видно, высокое тело Люциана призрачно замерцало, медленно растворяясь в миллионе крошечных капель, и туманом поднялось от земли. Он двигался быстро, перемещаясь со сверхъестественной скоростью и направляясь прямиком к городу.