Схватила женщину за рукав. С непонятно откуда взявшейся силой резко дернула в сторону обочины, отправив ее кубарем в грязный снег.
От приложенного усилия меня развернуло, и в следующий миг оглушающе ударило о синий капот. За краткое мгновение полета я увидела перекошенное от ужаса лицо молодого человека за рулем. Задержала дыхание в ожидании убийственного удара о ледяной асфальт…
Но его не последовало.
Я провалилась в вязкую темноту…
5.1
Зимние сумерки окутали столицу холодной синевой. Редкие снежинки тихо падали, искрясь в свете фонарей и неоновых вывесок.
Архангел Гавриил, как припорошенная снегом горгулья, сидел на парапете элитной многоэтажки и наблюдал за окнами напротив. За панорамными стеклами была видна детская комната в нежно-розовых тонах. Миниатюрная блондинка укладывала трехлетнюю дочку спать, заботливо поправляя одеяло с изображением мультяшной принцессы.
Теперь ее звали София…
Она трогательно складывала ладошки под щечку и мило улыбалась, когда мама гладила ее шелковистые кудри.
Гавриил опять нашел ее. Всегда находил. Очередное перерождение Ее души.
Которое? Он уже сбился со счета.
Когда он помогал ее душе покинуть ряды Священной Инквизиции, Гавриил и не догадывался, что, вернув ее в круг перерождения, обрек себя на вечную пытку. На бесконечную погоню за ней… Но, глядя на нее, понимал, что сделал бы это снова. Она была для него лучом света в сумрачном мире, путеводной звездой, напоминавшей о давно ушедшем. О чем и помнить не должно.
Невидимой тенью Светлокрылый был рядом, и эти редкие мгновения согревали его вечность. В такие минуты Она беспричинно улыбалась миру.
Блондинка поцеловала дочку, включила ночник и закрыла дверь в детскую.
Гавриил спрыгнул вниз с карниза. Краткий миг полета - и вот он уже ступал по пушистому ковру, минуя спящие игрушки. София размеренно дышала, и лишь реснички слегка подрагивали, отбрасывая тени на детские щечки.
- …да, задний бампер под замену… - Из-за двери доносились обрывки телефонного разговора. - …та девушка, виновница аварии, погибла. Представляешь, какой ужас я пережила! – Послышалось тихое фырчанье кофе-машины. - … сама, слава богу, не пострадала… Ага, словно ангел спас… Нет, Сонечка этого не видела…
- Когда-нибудь я лишусь крыльев за то, что сделал сегодня, - прошептал в сумраке детской Гавриил. – Если об этом узнают…
Он устало опустился на пол у кровати спящей малышки. Едва заметная улыбка коснулась детских губ.
- Когда-нибудь страдания и боль утраты оставят мокрые дорожки на твоих щеках. – Тихий мужской вздох нарушил сонную тишину. - Но не сегодня.
Глава 6
Последний избранник был найден, и миссия - выполнена. Но Тёмный Валентин не спешил покидать торговый центр.
Вечерняя суета набирала обороты. Толпы людей сливались в пёстрый поток, музыка гремела уже не фоном, а полноценным саундтреком к этому карнавалу человеческих страстей. Воздух густел от смешанных ароматов — терпких духов, свежих цветов, тёплого запаха кожи, пропитанного дневными переживаниями и надеждами.
«Любовь правит этим миром, — с горькой усмешкой подумал Азраил. — Только не та возвышенная, о которой слагают баллады. А приземлённая — любовь к удовольствиям, к мимолетным радостям, к блеску витрин и шуму толпы».
Он устроился за угловым столиком крошечной кофейни — островка уюта в этом хаосе.
Заведение манило посетителей не только вывеской, но и волшебными ароматами натурального кофе с медовыми нотками свежей выпечки. Падший медленно, почти ритуально, пил эспрессо без сахара — горький, как его собственные мысли. Взгляд скользил по прохожим равнодушно, словно он рассматривал экспонаты в музее, а не живых людей.
Время от времени он замечал заинтересованные взгляды. Девушки и женщины постарше украдкой оглядывались на одинокого привлекательного брюнета. В их глазах читались восхищение и азарт: такой мужчина — редкий подарок судьбы…
Но для Азраила эта игра уже давно была неинтересна.
Скучно. Предсказуемо. Как зачитанная до дыр книга.
Он рассеянно разглядывал витрину с пирожными — бархатные шоколадные торты, воздушные меренги, маслянистые эклеры, — когда внезапный холодок пробежал по спине. Не тот лёгкий озноб от сквозняка, а ледяное прикосновение чужого внимания.