Это был взгляд — пристальный, тяжёлый. Лишённый всякого вожделения или плотского интереса. Взгляд, от которого кровь стыла в жилах.
Азраил резко развернулся, сканируя атриум в поисках источника назойливого внимания.
Он нашелся почти мгновенно. Точнее она.
У колонны, в десяти шагах от него, стояла молодая женщина. Белый брючный костюм подчёркивал её стройную фигуру. Пепельно‑русые волосы, будто покрытые инеем, частично скрывали лицо, придавая ей загадочный, потусторонний облик. Её бледно‑голубые глаза, холодные и пронзительные, не отрывались от Азраила.
Что‑то в её чертах показалось ему смутно знакомым, но он не мог уловить, что именно.
Когда их взгляды встретились, женщина выпрямилась — и в тот же миг за её спиной распустились призрачные светло‑серебристые крылья. Они мерцали, словно сотканные из лунного света, и от этого зрелища у Азраила перехватило дыхание.
— Страж, — мрачно прошипел он, и слово оставило мятную прохладу на его губах.
Последний раз он ощущал присутствие Стража почти полвека назад. Эти встречи всегда были редки и безрадостны.
Убить демона его уровня Страж не сможет, но испортить этот прекрасный вечер — запросто.
Женщина шагнула вперёд. Плавное, полное скрытой силы движение.
— Ты?! — ошарашенно выдохнул Азраил, отказываясь верить своим глазам.
Он был уверен, что уже ничто в этом мире не способно его удивить. Ошибался!
Перед ним стояла Любовь.
Та самая равнодушная, погружённая в цифры и отчёты девушка, которая без раздумий выбросила его валентинку. Теперь её бледно‑голубые глаза смотрели на него с холодной проницательностью, а серебристое крыло нервно подрагивало, отражая внутреннее напряжение.
Невероятно!
Как она могла стать Стражем?!
Он помнил её душу — серую, ничем не примечательную, такую, что должна была полностью оправдать его «доверие». Но теперь перед ним стояла не просто девушка, а представитель Священной Инквизиции. Той самой силы, что балансировала между светом и тьмой, карала и миловала по одной ей ведомым законам.
Возникновение Стражей испокон веков было покрыто тайной. Азраил любил загадки, но эта до сих пор оставалась для него неразрешимой.
Светлые и чистые души отправлялись в рай — это было просто и понятно. Те, кто пожертвовал собой ради других, тоже находили там своё место. Грешники традиционно попадали в ад. А неупокоенные души пребывали в «зале ожидания», где ещё теплилась надежда на раскаяние и очищение.
Тогда какие души пополняли ряды Священной Инквизиции?
Серые? Вряд ли. Таких душ — полмира, а Стражей — единицы. И вот один из этих редких экземпляров стоял сейчас в манящей близости.
Грех не воспользоваться и не разгадать, наконец, эту загадку!
— Ну, здравствуй, Любовь, — голос Азраила прозвучал спокойно, почти лениво, а чувственные губы растянулись в игривой улыбке.
Светло‑голубой взор на миг затуманился, будто сказанное пробудило в ней мимолетное воспоминание — что‑то ускользающее, неуловимое. Она попыталась ухватить это ощущение, рассмотреть его, но оно растворилось в воздухе, оставив лишь лёгкое беспокойство.
Стряхнув оцепенение, она ответила, проигнорировав приветствие:
— Что ты до сих пор здесь делаешь, Падший?
— Пью кофе и мечтаю о венском штруделе, — Азраил нарочито вальяжно развалился на диванчике, поигрывая маленькой кофейной ложечкой. — Присоединишься?
6.1
- Маловероятно. Темнокрылые не в моем вкусе. – Страж окинула его насмешливым взором.
- Ранила в самое сердечко, - с трагичным выражением прижал ладонь к груди. – Неужели при первой нашей встрече я тебе совсем не понравился?
- Ты что-то путаешь Падший. Мы прежде не встречались.
Вывод напрашивался неутешительный: Любовь его не помнила.
Это могло бы уязвить, но вызвало скорее научный интерес. Азраил слышал, что Стражи должны потерять свою личность, чтобы стать идеальным орудием вымышленной справедливости. Кто-то терял сразу, кому-то удавалось сохранять душу десятилетиями.
Как? Ответ знал архангел Гавриил. Но этот скорее удавится, чем расскажет.
Любовь смотрела на него с напряженным интересом. Тот же ироничный изгиб губ. То же выдающее волнение движение бровей к переносице. Всё это Азраил видел, когда отдавал девушке валентинку. Это было частью ее личности. И эта личность еще не умерла – лишь временно ушла в тень, позабыв свою земную жизнь.
- И да – ты мне не нравишься, - припечатала категорично. С той самой интонацией, с которой отказывалась от валентинки.