— Какое же оно красивое! Смотри! На стенке че-то нацарапано.
— НЕ-МО-ЧИТЬ... Хм. Странно... Да и чёрт с ним! А я ведь говорил вам, что...
— Оно моё!
Короткая суета — и один из кобольдов выбегает из-за прилавка по проверенному безопасному пути и тащит в руках великоватое для него золотое яйцо. Он бежит со всех ног, высунув язык, в сторону приоткрытого окна. Где сижу я! Через мгновение второй кобольд нагоняет его, хватаясь зубами за беснующийся хвост, и роняя товарища на пол. Тот, обняв яйцо, как младенца, свернулся калачиком и завыл что-то нечленораздельное.
— Стой, ворюга! Оно моё! Я нас сюда привёл!
Второй начал борьбу, кусаясь и царапаясь, перетягивая яйцо в свою сторону. Они катались по полу, по очереди оказываясь сверху, избивая друг друга кулаками, пинаясь когтистыми лапами в мягкие места, вереща от боли, злости и ненависти друг к другу.
— СЛЫШЬ! Это я его нашёл!
Третий кобольд забрался на прилавок и, рыча, как тигрёнок, прыжком сиганул на своих подельников, прижимая обоих к деревянному полу. Теперь уже втроём этот кричащий ураган метался по комнате, разбрасывая в стороны оторванные красные чешуйки и лоскуты одежды. Мелкая мебель, не выдерживая натиска, ломалась, создавая треск и грохот, который эхом разносился по комнате, подчёркивая хаос и безумие этой интригующей сцены. Золотое яйцо выскользнуло из чьих-то лап, укатываясь ко входной двери. Кобольды, переглянувшись, одновременно бросились следом, хватая желанный предмет, совершенно позабыв об осторожности, и пол под ними в ту же секунду засветился фиолетовым кольцом с рунными надписями... Морды кобольдов наполнились ужасом, искривляясь в предсмертной агонии, и через мгновение сокрушительный раскат грома раздался внутри мастерской, эхом разносясь по всей округе, выбивая стёкла и разбрасывая мелкие предметы. Оконные ставни с хрустом сорвались с петель и ударили меня по зубам, прикрывая собой моё лицо от осколков. Голова загудела, от писка в ушах. В коже рук и ступней застряли кусочки стекла. Но жалеть себя времени не было!
Пошатываясь и держась за голову, я поднялся и заглянул в помещение мастерской. Кобольдов нигде не было. От них осталось только мокрое место. Буквально. А то самое завораживающее золотое яйцо отбросило прямиком к моему окну. В домах начал зажигаться свет. Люди выходили из своих жилищ, встревоженные неожиданным грохотом. Я, недолго думая, схватил яйцо и рванул в сторону дома, попутно натягивая сапоги и пряча под рубашкой драгоценность подальше от любопытных глаз. Скрываясь в тени, перебегая переулками, путая след и не создавая лишнего шума, через несколько десятков минут я добрался до родительского дома, тут же спрятав яйцо в свою дорожную сумку, прикрыв его кипой аккуратно сложенных вещей.
Сон и не собирался приходить. Пережитые эмоции не отпускали моё сознание. Я прокручивал ночные события десятки раз, пытаясь найти в воспоминаниях важные зацепки. А вдруг меня кто-то видел? Вдруг я где-то наследил или оставил улики, которые приведут ко мне... Жалко кобольдов... А хотя, что их жалеть, они же воры... Но такая смерть... брр... Один из них что-то про яйцо говорил? Не мочить? Почему? Оно же из золота? О! Если это что-то важное, меня тут же переведут к старшим! Как приеду, нужно сразу его показать Мастеру Эдгару... Ключ быстрыми и точными движениями открыл замок входной двери. После громкого хлопка по коридору раздался приглушённый звук каблучков, цокающих по деревянному полу. Дверь в мою комнату резко распахнулась, и в воздухе запахло нежным сладковатым парфюмом, а затем прозвучал выдох, наполненный нотками облегчения...
— Джандар, ты спишь?
— М? Да, мам. Чего шумишь?
— Все-все, ухожу, спи, сынок, утром поговорим.
Дверь комнаты аккуратно захлопнулась, оставляя меня одного в предрассветной тишине.
Уснуть так и не получилось. Поэтому, дождавшись уверенных тёплых лучей летнего солнца, воздав традиционную утреннюю молитву, я отправился на кухню к суетящейся матушке. Она, по всей видимости, не ложилась вовсе, собирая мне в дорогу различные вкусности, попутно готовя завтрак. За едой она мне поведала о произошедших ночных событиях, о том, как она волновалась за меня, ведь я ушёл, никому ничего не сказав. Я же, в свою очередь, разыграв крайнюю степень удивления и заинтересованности, ещё раз прокрутил в голове своё приключение, окончательно убедившись, что в данный момент нахожусь вне подозрений. Но на всякий случай, чтобы не рисковать, я решил как можно скорее покинуть город, сославшись на служебный долг. Я нежно и тепло попрощался с матушкой, погрузил свою поклажу на арендованную лошадь, несколько раз перепроверив, на месте ли яйцо, и с гордым видом отправился обратно в Храм, построенный Майветом «Смотрящим в небо» во имя бога зари, обновления и жизни Латандера.