Хотя он не видел, какого рычажка коснулась рука незнакомца, но знал, что судно на полной скорости движется к левому берегу. Он с трудом выдавил из себя:
– Вы не сделаете этого!
В полном молчании темная фигура двинулась вперед. Незнакомец был его роста, но значительно плотнее и шире. На одном плече у него покачивалось деревянное топорище со стальным треугольником лезвия на конце.
– Эрик Кровавый Топор! – в ужасе закричал он.
И началась чудовищная охота. Спасаясь бегством, Сэм мчался по кораблю – через рулевую рубку, по взлетной площадке к ангару, по штормовой палубе, вниз по лестнице, через все каюты главной палубы, потом по трапу в машинное отделение. Сознавая, что он ниже уровня Реки, что вода может раздавить корпус, Сэм ринулся мимо огромных электродвигателей, вращавших гребные колеса, которые сейчас несли судно навстречу гибели. В отчаянии он бросился в огромный отсек для моторных лодок. Он сорвал канат с крюка. Еще немного – и он скользнет в Реку, избавившись от рокового преследования. Но дверь шлюза оказалась запертой.
Он согнулся, пытаясь восстановить дыхание. Внезапно сверху грохнула крышка люка, и в тумане показался Эрик Кровавый Топор. Он медленно шагнул к Сэму, держа обеими руками свое страшное оружие.
– Я же предупреждал тебя, – и Эрик поднял топор. Сэм оцепенел, не в силах ни двинуться с места, ни сопротивляться. Да, он виновен и должен понести кару.
50
Застонав, он проснулся. В залитой светом каюте над ним склонилось прекрасное лицо Гвиневры, опутанное золотистым ореолом волос.
– Сэм! Проснись! Тебя опять мучают кошмары.
– Они у меня всегда в эту пору, – пробормотал он.
Клеменс сел в постели. С палубы раздался свист. Через минуту забормотало судовое радио. Вскоре судно должно остановиться у ближайшего грейлстоуна для завтрака. Сэм не любил вставать рано и всегда был готов пожертвовать завтраком, но долг капитана заставлял его подниматься вместе с командой.
Он направился в душ, вымылся, почистил зубы. Гвиневра уже оделась и выглядела эскимоской, сменившей меха на полотна. Сэм тоже набросил плащ и приготовил свою капитанскую фуражку. Он зажег сигару; голубой дымок потянулся по каюте.
– У тебя опять был страшный сон про Эрика? – спросила Гвиневра.
– Да. Немного кофе было бы очень кстати.
Гвиневра кинула в чашку несколько темных кристалликов. Вода мгновенно забурлила. Он взял чашку и с благодарностью кивнул.
Она коснулась плеча Сэма.
– Ты ни в чем не виноват перед ним.
– Я повторяю это себе бесконечно, – сказал Сэм. – И без всякого результата! Нами владеет иррациональное начало. У Создателя Снов мозги как у дикобраза. Он – великий художник и неразумен, как все художники, которых мне довелось знать. Вероятно, включая и вашего покорного слугу.
– Кровавый Топор никогда не сможет разыскать тебя.
– Я-то знаю. Попробуй внушить это Творцу Иллюзий.
Мигнула лампочка, со щитка на переборке раздался сигнал. Сэм нажал кнопку.
– Капитан? Это Детвейлер. Через пять минут подойдем к назначенному грейлстоуну.
– О'кей, Хэнк. Я готов.
Вместе с Гвиневрой он покинул каюту. Они прошли узким коридором и поднялись в штурманскую рубку, находившуюся на верхней палубе. Каюты остальных офицеров располагались ниже.
Их встретили трое: Детвейлер, бывший когда-то лоцманом, капитаном, а затем владельцем пароходства на Миссисипи; старший офицер – Джон Байрон, экс-адмирал Британского Королевского флота; и командир морской пехоты Жан-Батист Антуан Марселен де Марбо, бывший генерал наполеоновской армии.
Де Марбо, невысокий, стройный человек, отличался необыкновенным добродушием. Его голубые глаза ярко блестели на смуглом лице. Он откозырял Клеменсу и доложил на эсперанто:
– Вахта прошла без происшествий, мой капитан.
– Прекрасно, Марк. Можете сдавать дежурство.
Француз поклонился, вышел из рубки и спустился на освещенную солнцем взлетную площадку. Посреди палубы замерли в боевом строю шеренги морской пехоты. Знаменосец вздымал флаг корабля – светло-синий квадрат с изображением алого феникса. За ним тянулись ряды мужчин и женщин в металлических шлемах, увенчанных султанами из человеческих волос, в пластмассовых кирасах, в высоких, до колен, кожаных сапогах. На широких поясах висели револьверы «Марк-4». Следом за ними стояли копьеносцы, сзади – стрелки с базуками.
На правом фланге возвышался гигант, закованный в доспехи; дубовая палица, которую Сэм с трудом приподнимал обеими руками, покоилась на его плече. Официально Джо Миллер был личным охранником Клеменса, но на утренней поверке всегда вставал в строй. Его главная функция заключалась в том, чтобы вызывать у местных зрителей благоговейный трепет.
– Джо, по обыкновению, слегка перебирает, – любил говорить Сэм. – Ему достаточно только появиться, чтобы запугать кого угодно.