– Кто такие «Они»? – спросил я.
– «Люди, преобразовавшие эту планету и воскресившие вас. А теперь слушайте меня и не перебивайте».
– Вы меня хорошо знаете, парни – я не стану возводить напраслину на человека… но этот тип разговаривал так, словно весь мир – его собственное ранчо, а я – нищий ковбой… Но что я мог поделать?
– Незнакомец продолжал: «Они живут в Башне, расположенной в центре северного моря. Вы, наверное, уже слышали о ней – нескольким людям удалось добраться до окружающих море гор».
– Тут мне бы спросить его, не он ли подвесил в тех краях веревку для спуска с обрыва и прорыл туннель. Но тогда я еще не знал о них.
«Но люди не сумели попасть в Башню, – рассказывал он. – Один из них умер, сорвавшись со скалы в море. Его опять вернули в долину… без всяких потерь».
Том помолчал, потом задумчиво произнес:
– Очевидно, он каким-то образом узнал об этом. Затем он добавил: «Но остальные… они не помнят ничего». Похоже, этот тип пропустил кое-какие подробности о египтянах – во всяком случае, о том, что Пахери удалось смыться. А может, он все знал, только не успел мне сказать… Но я так не думаю.
– Тем временем пришелец продолжал: «Скорость, с которой распространяются новости по Долине, просто поражает. Тот человек, что упал с горы, после возвращения многим рассказывал свою историю; ее теперь знают повсюду. Вы ее слышали?»
– Еще нет, – ответил я.
– «Без сомнения, скоро услышите. Если поплывете вверх по Реке, то вам изложат какой-нибудь из вариантов, – он сделал паузу, потом неожиданно спросил: – Вас, конечно, интересует, почему людей воскресили после смерти и перенесли в этот мир?»
– Я подтвердил, и он принялся объяснять мне: «Мой народ, этики, осуществляет научный эксперимент. Вас поселили здесь, перемешав все расы и нации, времена и эпохи, только затем, чтобы изучить ваши реакции и зафиксировать их для последующей классификации. Затем, – в его голосе зазвучало негодование, – после окончания эксперимента, после того, как вас поманят надеждой на вечную жизнь, проект завершится. Они покончат и с ним, и с вами. Вы умрете – умрете навсегда. Вас более не воскресят; вы превратитесь в прах, вечный и безвозвратный!»
– Чудовищная жестокость! – воскликнул я, забыв, что он не дал мне разрешения говорить. – «Нечеловеческая, – подтвердил он. – В их власти подарить вам вечную жизнь, пока существует солнце! Даже дольше – весь род людской можно перенести на другую планету, к юной звезде… Но нет! Они считают людей недостойными бессмертия!»
– Если не ошибаюсь, «этик» происходит от слова «этический», – сказал я. – Но то, что вы рассказали – безнравственно!
Тут он замолк на мгновенье, а затем сказал:
– «Они считают безнравственным давать вечную жизнь тем, кто ее не заслужил».
– У них не лучшее мнение о нас.
– «У меня тоже. Но мнение – хорошее или плохое, как и теоретические домыслы по этому поводу, – не имеют ничего общего с аспектами нравственности».
– Как же вы можете любить тех, кого презираете?
– «Это нелегко… истинно нравственное деяние всегда трудно дается».
При вспышке молнии я увидел его правую руку с каким-то прибором на запястье, напоминавшим мужские часы; он испускал мерцающее сияние. Я не мог разглядеть его как следует, но слышал доносившийся оттуда мягкий голос, словно из приглушенного радиоприемника. Язык был мне незнаком… такого я никогда не слышал. Его кисть казалась широкой, но пальцы – длинными, тонкими.
– «Мое время истекло, – сказал он, пряча руку под плащ, и хижина вновь погрузилась во мрак; блеск молний лишь изредка разрывал темноту. – Я не могу сейчас открыть причины, по которым выбрал именно вас. Скажу лишь, что ваша аура позволяет мне надеяться, что вы – подходящий кандидат».
«Какая аура? – подумал я. Значение этого слова мне было известно, но, казалось, он вкладывал в него еще особый смысл. – И для какого дела набирает он кандидатов?»
– Внезапно, словно прочитав мои мысли, он вновь вытянул руку из-под плаща. Искрящийся свет на миг ослепил меня, но мне удалось разглядеть, как он приподнял над плечами шар. Ни контура головы, ни лица! Я видел лишь большую вращающуюся сферу; она бросала во все стороны световые лучи всех цветов радуги. Время от времени они словно уходили внутрь, потом появлялись опять. Я уже не испытывал страха – мне казалось, я стою перед лицом ангела. А разве можно страшиться божьего посланца?
– Но Люцифер тоже был ангелом, – заметил Фригейт.
– Да, знаю. Библию я читал. Мильтона – тоже.
Мартин фыркнул.
– Вы, два идиота… вы действительно верите в ангелов?
– Я-то нет, – ответил Том. – Я говорю, он показался мне похожим на ангела. Это свечение… Я решил, что оно исходит от прибора на его запястье. Оно меня ослепило, и лица его я так и не разглядел. А при одной из вспышек увидел, что шар опять на его голове.